Белый лис попил из стекавшего вдоль лестницы ручья-каскада, окунул морду в воду, отряхнулся и призывно тявкнул. Даллак задумался. По правилам он должен был отпустить, рассеять вызванного за храмовые кристаллы зверя — с урока-то их выгнали.

«Наверняка заставят за мантию платить. Эх, будет мне взбучка от отца!»

Настроение испортилось окончательно. Даллак не стал читать заклинание освобождения, и пошел по улице, наблюдая за лисом. Защитник, впервые оказавшийся за стенами сейо, заметался, жадно впитывая новые впечатления: добежал до порога травяного магазинчика, принюхался, чихнул, избавляясь от запаха мяты, помчался к оружейной лавке. И испуганно присел, столкнувшись с матерым бурым волком, выглянувшим из дверного проема. Чужой защитник сморщил нос, демонстрируя презрение к мелюзге. Подоспевший к лавке Даллак уважительно поздоровался с хозяином волка — тот снизошел до ответного кивка — и поспешил увести своего лиса прочь. От греха подальше. А то не послушается, сцепится...

Они углубились в лабиринт столичных улиц, оставляя за спиной малую Храмовую площадь. Лис кидался под ноги прохожим, вызывая то смешки, то проклятья, обнюхивал дома, ступени, заглядывал в открытые двери, калитки и ворота. Упоение теплым летним днем и радость познания нового мира передалась Даллаку. Он улыбнулся и решил: «Не буду рассеивать. Пусть побегает, пока отпущенного кристаллом времени хватит. Только надо увести его налево, к домам. А то мы прямо к Драконьему Торгу идем».

Защитник свернул без возражений. Наверное, потому, что не понимал — на Торге продают живых, настоящих драконов, а не рисунки из книг, которые им показывали в Храме. Да и хватало у него дел без драконов — вот, например: на порожке сидит толстый, вылизывающий заднюю лапу кот. Надо подойти и познакомиться.

Так — от кота к бабочке, от бабочки к телеге и сонному тягловому быку — они незаметно забрели в богатый район. Деревянные заборы сменились солидными каменными оградами, укрывавшими от нескромных взоров сады и фонтаны, примыкавшие к двух, а то и трехэтажным особнякам. Даллак замедлил шаг и огляделся по сторонам. Прогуливаясь по таким местам, он мог влипнуть в неприятности. Настоящие, крупные неприятности. Несравнимые с последствиями порчи мантии наставника. По уму надо было развернуться и пойти назад, но упрямство, перемешанное с болезненной гордостью, заставило молодого вызывающего свернуть в проулок между двумя оградами.

«Обойдем, опишем полукруг и пойдем к дому другой дорогой. А там и время вызова истечет».

Они потревожили пыль на булыжниках, добрались до большой лужи и остановились. По левую руку так и тянулся высоченный забор, а справа, за лужей, обнаружился большой кусок заброшенного, ничем не огороженного сада. Ветки деревьев гнулись от плодов, и Даллак, поколебавшись, протянул руку и сорвал крупную желтую сливу. Ни грома, ни молний, ни проклятий не последовало. Он съел сливу, кинул косточку в траву и подошел к кусту ежевики. Ягоды оказались переспевшими, на языке оставался привкус плесени.

— Подожди, — пробормотал Даллак, отпихивая ногой недовольно ворчащего лиса. — Пару персиков вот с того дерева, и пойдем.

За персиком нашелся маленький, слабо журчащий питьевой фонтан. Даллак подставил ладони под струйку воды, стекающую из волчьей пасти, и напился. Палец скользнул по каменным клыкам, сдирая наросший мох. Лис ощетинился и залаял.

— Ты чего?

Даллак не мог понять, что именно беспокоит защитника. Обычный питьевой фонтан. Обычные персики.

— Да что такое?

В ответном лае отчетливо послышалось: «Там, там!» Лис указывал в сторону высокого каменного забора, скрытого плющом.

— Там? Эй, кто там? — громко спросил Даллак, тут же мысленно выругал себя за безрассудство и отступил в кусты.

— Хозяйка. Ты в наш сад зашел.

Голос ответившей был не детским, но довольно звонким — не дама, а молодая девица. Даллак немедленно осмелел, и, вместо того чтобы спасаться бегством, вступил в препирательства:

— Ваш сад за забором. Я туда не лезу.

— Это тоже наш. Просто его не огородили, — невидимая собеседница говорила медленно, запинаясь и странно растягивая слова.

— Не огородили, фонтан нечищеный, фрукты гнилые валяются, трава по пояс... Хороша хозяйка!

Протяжно заскрипели петли — похоже, в заборе-стене была калитка. Плющ зашелестел, плети раздвинулись, образуя узкий лаз. Из него выглянула тщедушная девица, окинувшая Даллака и лиса настороженным взглядом, и упрямо повторила:

— Это наш сад.

Лис, переставший лаять, дернул ухом и пошел к тощей хозяюшке — познакомиться, обнюхать. Та заволновалась и потребовала:

— Убери зверя! Не подходи ко мне, ты! Прочь!

В выкрике прозвучала паника. Даллак ухватил лиса за шкирку, присел и мирно посоветовал:

— Не бойся. Он тебя не тронет.

— Убери его!

— Не могу. То есть, могу, но не хочу. Он же потом не вернется. Но ты не беспокойся, мы сейчас уйдем. Нам домой пора.

— Подожди... — незнакомка отодвинулась, плети зашуршали, увеличивая проем. — Ты его держишь? Не выпускай. Почему он не вернется? Это не твой лис?

— Мой. Но у меня кристалла нет, чтоб его снова призвать.