«Если б мне такую дорогую одежду справили, а я ее порвал... да отец бы убил!»

Райна, похоже, даже не подозревала, что за порванные вещи можно получить трепку. От нее веяло уверенным богатством — как-то сразу чувствовалось, что тощей выросла не потому, что плохо кормили. Скорее, перебирала куски, отпихивая невкусное. Даллак рассмотрел массивный браслет — пустынное серебро и янтарная руна от сглаза — и подумал, что за такой оберег можно купить родительский домишко вместе со всем нажитым добром, да еще и на буйвола с повозкой останется.

«Трясется за нее родня. Обереги, врачеватели... да видно, всё не впрок».

Светловолосая и темноглазая Райна была какой-то выцветшей. Словно болезнь или порча сожрали ее силы, краски и умение радоваться жизни, оставив только тоску и страх. Язык чесался спросить, от чего же такого страшного лечат, что ее — малозимку без магии — решились везти через Пустошь к врачевателям Акваллы. Даллак одернул себя — негоже о таком заговаривать с незнакомкой. Но работать в молчании было скучно, и он стал задавать другие вопросы: все-таки, с настоящей скальницей познакомился. И пусть говорит, что не скальница, все равно таким словам веры нет. Голем рядом есть? Есть. Сама приехала из Рока. Откуда же еще ей приехать?

Райна отвечала сбивчиво, однако от рассказов захватывало дух. Вот ведь повезло — летела из Рока в Предел на дирижабле, оттуда в Акваллу на драконе. Видела Пустошь. Хоть и с высоты, но видела!

— А мне выход разрешат только осенью. И то... — Даллак скривился, не собираясь объяснять, что гулять по Пустоши по своему желанию он, скорее всего, не сможет никогда.

Сейо подсчитывал каждый кристалл, потраченный на обучение. То же самое будет и с выходами. Сразу отработать долг не удастся — Пустошь редко балует новичков. Значит, нарастут проценты, и Даллак начнет выполнять задания Гильдии. И никто не отправит его искать клады. Придется работать как всем должникам: выходить в Арку, садиться на дракона, долетать до указанного участка и собирать зрелые кристаллы. А потом сдавать их привратникам в пользу Гильдии и Храма-Каскада. И так — годы. Если, конечно, лис не учует клад рядом с делянкой.

— Там страшно, — сообщила ему Райна. — Все пропитано магией. Мы видели извержение вулкана. Только-только была равнина, и вдруг выросла гора. Открылся кратер, и потекла лава — я моргнула, а земля клокочет. Страшно. А вдруг дракон упадет?

— С чего бы ему падать?

— Мало ли?..

Даллак подумал, что не о том Райна беспокоится. Дракон-то седока всегда вынесет, а вот от дирижабля неразумного чего угодно можно ожидать. Сломается и рухнет.

Он ободрал остатки мха с волчьих зубов, вытащил у фонтана из глотки пук скользких водорослей. И, ополаскивая руки под хлынувшей струей воды, почувствовал знакомую ноющую боль в груди. Время защитника истекло.

— Он!..

— Рассеялся. Вернулся в Водопад.

Райна присела на корточки, пачкая платье, потрогала заиндевевшую траву:

— Жалко.

— Мне тоже.

Они обменялись понимающими взглядами. И в зеленых, и в темно-карих глазах промелькнула тоска. Сожаление об исчезнувшей сказке, живом воплощении легенды. Но это длилось недолго. Повседневность вступила в свои права. Райна поднялась и пробормотала:

— Я пойду. Если отец вернется, он рассердится. Он запретил мне выходить за калитку.

— Мне тоже надо домой, — Даллака ждали привычные заботы — уборка, готовка, вечерняя подработка в соседской лавке.

— Ты заходи еще, — помявшись, предложила Райна. — Если вдруг будешь мимо... или просто приходи. Поболтаем.

— Если получится, — уклончиво ответил Даллак.

Выбравшись из сада на дорогу, он подумал: случайная встреча — это одно. А вот заходить в гости... от такого приятельства мигом неприятности заработаешь. Хоть и повторяют в Храмах и на улицах, что Рок и Аквалла вот-вот подпишут мирный договор, но разговоры слышны уже полгода, а перемирия все нет. И будет ли?

Скальники воевали с идущими-по-следу уже пару сотен лет. И те, и другие, выходили на ничейную Пустошь сквозь Двери. Только жителям Акваллы проход открывала Арка Водопада, а Року — Арка Скал. Бились, конечно же, из-за кристаллов. Может, скальники тоже прогневали своих богов, и те обрекли их на сбор каменных ветвей, без которых нельзя управлять твердью. А может, нет. Известно было только, что без кристалла враг не мог сотворить голема, так же, как идущий-по-следу — призвать защитника.

Соперники упрямо делили огромную, изменчивую Пустошь, не позволявшую возвести на себе засеки и рубежи. Границы существовали только в воображении, и схватки вспыхивали то возле рощ кристаллов, то в чистом поле, где семеро одного не пропустят и добычу отберут.

Все изменилось лет десять назад, когда на Пустоши появилась третья сила. Открылись старые, запечатанные Двери. На каменных площадках, в низких чашах, хранивших следы копоти, вспыхнули костры. И оттуда вышли саламандры. Казалось бы — идущие-по-следу, черпавшие силу в воде, должны были успешно противостоять огню. Но нет... защитники таяли, когда к ним прикасалось чужое пламя, и не могли добраться до саламандры. Стихийные маги, даже объединившись, были не в силах вызвать бурю, способную потушить пожар. Жизни следопытов спасали драконы — они выносили охотников и сборщиков из огня. Если успевали.