— Вы будете подавать жалобу на вторжение в жилище? — деловито спросил главный стражник. — Насколько я понимаю, преступник задержан?

— Да, — Хатол только сейчас вспомнил о клыках, пленивших незнакомца. — То есть, нет. Обойдемся без жалобы. Я сейчас отменю заклинание. Вероятно, Райна сама пригласила его на неогороженную территорию. Они разговаривали.

Не докладывать же собравшимся, что Райна открыла глаза, спросила:

— Его не растоптали? Он такой смешной. Белый.

Слова явно относились к лису — его хозяина Хатол толком не разглядел, но сомневался, что дочь одарила незнакомого вызывающего эпитетами «смешной» и «белый». Белый лис — и, разумеется, его хозяин — сумели разрушить стену, которая не поддавалась усилиям лучших врачевателей Акваллы. За это кристаллами платить надо, а не жалобу подавать.

Ултан уловил заминку, может быть, даже связал факты — как лицо более осведомленное — и начал выпихивать стражника и выборного на выход. Мол, раз судом дело не пахнет, нечего здесь и рассиживаться, заклинание сейчас снимут, разговоры можно закончить на улице.

Хатол поднялся на второй этаж, откуда была видна стиснутая клыками беседка, дождался, пока гильдейско-храмовая процессия дойдет до заброшенного сада, и вернул камень в недра земли. Он прищурился, чтобы разглядеть и запомнить хозяина белого лиса. Силуэт показался знакомым. Волосы рыжие или закатное солнце золотит? Темно-рыжие. Лис не в масть.

Хатол вернулся в спальню Райны, не сомневаясь, что Ултан выяснит всю подноготную гостя — и кто такой, и где живет, и как найти в случае надобности. Задернутые шторы изгнали из комнаты закатное солнце. Райна спала, свернувшись клубочком. У изголовья кровати мягко светилась ледяная роза в высокой хрустальной вазе.

«Вот теперь все будет хорошо, — понял Хатол. — Беды закончились».

Дочь Мариты предупредила:

— Роза растает утром. Не трогайте, не раздергивайте шторы — она не любит звездный свет. Воду из вазы вылейте на землю. Лль-Ильм сделал для вас все, что мог. Прощайте, мастер камня.

Она приняла его поклон и удалилась, алея платком. Один из врачевателей засобирался, второй остался до утра. Хатол велел прислуге подать врачевателю ужин и отправляться по домам. Себе он наметил два нехитрых дела: осмотреть беседку, пока не совсем стемнело, и выпить бутылку белого вина. Обмыть победу.

Поднос и пустые тарелки, оставшиеся на мраморном столе, рассмешили. Отличительной чертой гостя Райны была прожорливость. У большинства бы в ловушке аппетит отшибло, а этот съел все до крошки и даже куриные кости старательно разгрыз. Молодец, не растерялся.

Хатол, посмеиваясь, подобрал несколько осколков первого голема Райны — завернуть в ткань, отвезти домой, чтобы облегчить дочери прохождение через Лабиринт. Из обломков первого голема получались самые верные проводники, указывавшие хозяевам легкий путь к Сердцу Базальта. Он вернулся в дом, бережно спрятал кусочки базальта, взял на кухне поднос с вином и легкой закуской, велел слугам забрать посуду из беседки и уселся на траву под яблоней — единственным деревом с зеленоватыми плодами, которые не пытались упасть на голову — и налил вино в бокал.

Настороженность, старую боль сменило усталое торжество. Он привез Райну в Акваллу, прорвавшись сквозь череду скандалов. Он рискнул, как не рисковал никогда в жизни — кинул на чашу весов здоровье дочери. И выиграл. Победил. Осталось расплатиться по счетам: подписать соглашение о взаимопомощи, подтвердить добрые намерения клана Базальта. Право подписывать или отвергнуть договор было даровано Хатолу его отцом, официальным главой клана — вопреки протесту Большого Совета

Свое право Хатол тоже бросил на весы. Ради его подписи к Райне приставили лучших врачевателей Акваллы, даже до Дочерей Мариты и ледяных роз дело дошло. Риск и расчет смешались в зелье удачи, откупорившее магию дочери. Отчего же сейчас усталости больше чем торжества?

Наверное, он слишком долго ждал. Ждал чуда, возможности исправить свою ошибку — ведь это он дюжину зим назад убедил Клановый Совет, что в Роке нет более достойной кандидатуры посла. Увез недовольную и сопротивляющуюся жену и ничего не понимающую шестизимку-дочь на Акваллу. И не уследил, не защитил.

Маленькую Райну похитили, выманив из дома. Взамен оставили послание с пожеланием, чтобы Хатол убирался обратно в Рок и не осквернял землю Акваллы каменной поступью.

Ултан нашел Райну за городом, в лабиринте пещер. Обеспамятевшую, покусанную озлобленным сумасшедшим волком. Похититель тоже был не в себе. Хатол не стал вникать, что послужило причиной безумия — распри ли были на Пустоши, обидели ли похитителя скальники... он позволил провести допрос, прослушал пару несвязных речей, а потом поднял голема и разорвал сумасшедшего на куски. Почти что собственными руками.

Похищение не спровоцировало войну. Хатол и его жена выслушали извинения главы Гильдии и храмовников, забрали дочь из Палат Исцеления и отбыли домой. Воины клана Базальта растерзали на Пустоши десяток вызывающих, а потом присмирели — Тимол одернул их приказом. Жизнь потекла своим чередом.

Зимы чередовались с летней жарой, в Аквалле давно позабыли неприятную историю, случившуюся с дочерью посла, зато в клане Базальта помнили ее, как в день скорбного известия. Райна росла чахлой и пугливой, мало ела, мучилась кошмарами. К шестнадцатой зиме стало ясно: ее пожирает запертая в теле магия. Лекари Рока ничего не смогли сделать, и на помощь были призваны врачеватели из Акваллы. Встреча была назначена в Пределе, куда Райну доставили на дирижабле. То, что дочь до одури боится защитников, выяснилось сразу же. Неподалеку от посадочной площадки бродил волк одного из встречающих. Увидев его, Райна забилась в истерическом припадке. Магию это не освободило, зато послужило причиной для очередной цепи скандалов — и жена, и отец целый год пеняли Хатолу на то, что он окончательно испортил дочери жизнь. Мрамор объявил о расторжении помолвки между Райной и младшим сыном главы клана и этим отрезал ей дорогу в Лабиринт с законным проводником. Остальные женихи занять освободившееся место не спешили — слишком много хлопот с ущербной богачкой, неизвестно, дадут ли ее мужу место на Совете Клана.