– Почему?

– Это то, что пытался выяснить Теодус, и это стоило ему жизни. – Хонус посмотрел на Йим. – Ты дрожишь.

– Просто знобит, – быстро ответила она. – Это пройдет, когда мы немного пройдемся.

–Думаю, судьба моего Носителя волнует тебя больше, чем ты притворяешься.

– Она волнует меня только потому, что совет Теодуса привел к моей покупке.

– Это случайность, – сказал Хонус. – Не ищи предзнаменований в его смерти.

– Что с ним случилось?

– Неприятно слышать эту историю, – ответил Хонус. – Это только расстроит тебя, как расстраивает меня.

Хонус стал замкнутым, и Йим не стал расспрашивать его дальше.

Дорога снова начала подниматься вверх, и ее извилистый путь привел Йим и Хонуса к высокому гребню, уходящему к гряде пиков. Хребет напоминал скалистый хребет: покрытые лишайником камни смягчались лишь порослью чахлых елей и сосен. Йим удивлялась тому, как древняя дорога местами была пробита в твердой скале. К позднему вечеру впереди показались горы. Они выглядели мрачными и бесплодными. Хонус указал на выемку в них.

– Это перевал Карваккен. Когда-то там стояла великая крепость.

– Это там мы проведем ночь?

– Нет, – ответил Хонус. – Руины – это падаль, даже при свете дня. Мы разобьем лагерь неподалеку отсюда, где более благоприятная погода.

Вскоре после этого он сошел с дороги и пошел вдоль крошечного ручейка, пока не нашел укромное местечко.

– Этого хватит, – сказал Хонус.

– Я соберу дров, – сказал Йим.

– Собери побольше. Ночь будет холодной.

К тому времени, когда Йим вернулась с третьей порцией дров, Хонус уже развел костер. Зайцы, ободранные и разделанные, лежали на камне. Йим измельчила собранные ею травы и натерла ими сырое мясо.

– Из твоего меча получился бы хороший вертел, – сказала она.

– Я бы предпочел использовать твои руки.

– Мужчины и их оружие!

– Ты думаешь, мы слишком дорожим им?

– Какой меч можно купить за десять медяков?

Хонус улыбнулся.

– Я вижу, к чему все идет. Да, Баланс нарушен. Были времена, когда Сарф мог быть строителем или художником. Теперь единственное искусство, которому мы обучаемся, - это убийство.

– Убийство – это искусство?

– Назови это ремеслом, если тебе так легче.

Хонус поднял нож, которым он снимал шкуру с зайцев.

– Я видел, как люди делали ими ужасные вещи – жестокие, нечеловеческие. Но все же нож можно использовать, чтобы приготовить еду или вырезать детскую игрушку.

– Но ты не нож, – сказал Йим. – Ты – меч.

Хонус заметил, что Йим пристально смотрит на него, и понял, что она изучает его так же, как он пытался изучить ее. Несмотря на этот взгляд, а может быть, и благодаря ему, он почувствовал, что вынужден ответить честно.

– Да, – сказал он наконец. – Я – меч, лучше всего подходящий для убийства. Я не горжусь этим. Я не верю, что Карм наслаждается смертью, но думаю, что иногда она служит ей.

– Как убийство может служить богине?

– Точно так же большой пожар может быть остановлен маленьким пожаром на его пути. Хорошие люди могут быть защищены. Хорошие законы могут быть соблюдены.

– И что все эти убийства сделали с тобой?

Хонус отвернулся так внезапно, что показалось, будто Йим ударила его. Но когда он снова взглянул на нее, черты его лица были спокойны. Он сказал спокойным, но холодным голосом:

– Не тебе спрашивать.

Утро было холодным, и когда Йим проснулась, ее спина лежала на груди Хонуса. Его рука лежала на ее талии, а ладонь нежно сжимала ее живот. Позиция казалась слишком интимной, и Йим подумала, не проснулся ли Хонус. Эта мысль встревожила ее. Когда она попыталась выскользнуть, Хонус прижал ее к себе еще крепче. Пытаясь быстро подняться, Йим отбросила локоть назад и ударила Хонуса в грудь.

– Простите, Мастер, – сказала она, вырываясь из его рук и коленей.

Йим нервно взглянула на Хонуса. На его лице было то же отстраненное выражение, что и накануне вечером. Как и тогда, Йим была уверена, что это фасад, скрывающий его чувства. Под ним она чувствовала раздражение.

– Может, мне разжечь огонь? – спросила она, надеясь разрядить обстановку.

Хонус поднялся, надел сандалии и пристегнул меч.

– Убирай лагерь и возьмите на плечи мешок. Мы согреемся во время ходьбы.

– Разве мы не поедим сначала?

– Нет. А теперь поторопись. Мне не терпится отправиться в путь.

– Я сказала, что мне жаль.

– А при чем тут это?

– Очевидно, ни причем, – ответила Йим. Затем она принялась собирать лагерь. Вскоре они снова тронулись в путь. В небе висели темные тучи, и горы впереди выглядели мрачно. Особенно мрачным казался перевал Карваккен. Даже издалека он внушал опасения. Йим была удручена, и это настроение усугублялось еще и тем, что она попала в затруднительное положение с Хонусом. Мы никогда не сможем стать друзьями, думала она, но должны ли мы враждовать? Она боялась, что это естественное состояние между рабом и хозяином, но не была уверена. Надеясь снять напряжение, Йим попыталась завести разговор о том, что их объединяло, – о путешествии.