Шрифт:
– Что ты получил?
– Ничего.
– Ничего? Прошло две недели, и ничего? А в Лурвике идут бои. Дороги, должно быть, забиты людьми.
– Я ездил в Лурвик, и там нет людей.
– Что? – спросила женщина, заметив, что ее сын дрожит.
– Никого на дорогах. Нигде. – Курдак порылся в своем мешке и вытащил рубашку детского размера. Она была изрезана порезами и затянута засохшей кровью. – Это самое целое, что я нашел.
Дрожь Курдака усилилась.
– Целее, чем мальчик, который ее носил. Они ничего не оставили. Ни домов. Ни урожая, ни скота. Ни товаров. Только трупы и только их куски.
Курдак сделал еще один долгий глоток из кувшина. После еще нескольких его рука стала тверже.
Видя, что сын немного успокоился, мать попыталась разбавить его настроение разговором.
– Я продала этот плащ одному Сарфу.
– Сарфу? – ответил Курдак. – Что Сарф здесь делал?
Старуха усмехнулась.
– Покупал себе рабыню. Плащ был для нее.
– Ну, мир точно сошел с ума. Сарф со шлюхой. – Затем Курдак пожал плечами. – Ну, почему бы и нет? Живи, пока можешь. Какие еще новости?
Он поднял кувшин, чтобы сделать еще один глоток.
– Через город проезжала группа Черных Мантий. Они искали...
Звук разбивающегося кувшина прервал ее. Женщина с удивлением посмотрела на сына. На его лице застыло выражение ужаса, и прошло немало времени, прежде чем он смог заговорить.
– Жрецы Пожирателя здесь?
– Нет, они нашли то, что хотели, и ушли.
Эта новость ничуть не успокоила Курдака.
– Клянусь сиськами Карм, это еще хуже! Собирай свои вещи, ма. Мы должны уйти до рассвета.
– Сынок, ты с ума сошел. Куда мы пойдем?
–На Темную тропу, если останемся. Эти жрецы – дурной знак. Они – вороны, которые летают над волчьей стаей. Те, кто творил кровавые дела в Лурвике, наверняка направляются сюда!
Пока мать смотрела на него с открытым ртом, Курдак начал метаться по комнате, запихивая вещи в свой мешок. Он был слишком испуган, чтобы действовать вдумчиво. Одежда была схвачена в беспорядке и переложена кореньями, как очищенными, так и неочищенными, грязной посудой, украденным платьем и разными домашними вещами. Его поведение внушало страх, и вскоре его мать тоже начала собирать вещи. При этом ее взгляд снова упал на изрезанную и окровавленную рубашку ребенка. Она казалась предзнаменованием того, что должно произойти.
16
Во сне Йим вспомнила свое детство. Она была уже достаточно взрослой, чтобы в одиночку пасти коз на высокогорных лугах. Новая весенняя трава была пышной и мягкой под ее ногами. Облака заполняли долины, и каждая вершина казалась ей островом в белом море. Дорога к дому исчезала в пустоте, и Йим казалось, что она находится в царстве духов. Облака поднимались все выше и надвигались на луг. Трава побледнела, как и все остальное.
Йим повернулась, чтобы собрать коз, когда туман стал светлеть и из него появилась молодая женщина. Она была одета в простой белый халат, спускавшийся до самых голеней. Под ее босыми ногами трава побелела от инея. Она направилась к Йим, которая не могла ни убежать, ни даже пошевелиться. Глаза женщины были такими же темными, как и ее волосы. Они устремились на Йим, и та почувствовала себя в их плену. Женщина смотрела на нее, оценивая, но с такой нежностью, что Йим показалось, будто это дух ее матери.
– Мамочка?
Женщина улыбнулась, но покачала головой.
– Йим, – сказала она, – сегодня вечером, когда ты вернешься к своему отцу, ты должна сказать ему, чтобы он отвел тебя к Мудрой женщине, которая живет над твоей деревней.
Йим просто кивнула, слишком изумленная, чтобы спросить, откуда незнакомка знает ее имя.
– Когда увидишь Мудрую женщину, скажи ей, что ты встретил Держащую Равновесие.
Йим впервые заметила, что у женщины в руках весы.
– Думаешь, ты сможешь это сделать?
– Да, – ответила Йим, – но что, если она мне не поверит?
– Она тебе поверит, – сказала женщина. – Она ждет тебя. Скажи ей, что ты – Избранная.
– Избранная?
– Мудрая женщина поймет. Она будет знать, что делать.
Туман стал гуще, и женщина исчезла из виду. Когда воздух рассеялся, луг был пуст, кроме коз Йим.
Во сне Йим тоже была наблюдателем, парящим в воздухе. Она кричала своей юной подруге:
– Никому не говори!
Но даже произнося эти слова, она понимала, что это ничего не изменит. Йим была послушным ребенком. Она передала бы отцу послание, и он отвел бы ее в темный домик, пахнущий травами. Там, наедине с Мудрой женщиной, Йим произнесет роковые слова: