– Почему твой хозяин посетил Лувейн?

– Теодус верил, что здесь произошло нечто, изменившее мир, нечто, выходящее за рамки исхода войн.

– Что?

Хонус пожал плечами.

– Он все еще искал ответ, когда умер.

Йим окинула взглядом окружающий ее потускневший пейзаж.

– Значит, все это... – Она сделала паузу, подыскивая слово, выражающее то зло, которое она почувствовала. – ... вся эта мерзость может быть результатом поступков людей? Неужели они не понимали, что вытворяют?

– Есть те, кто думает только о себе, – ответил Хонус. – Когда они действуют, то не остерегаются последствий.

Йим и Хонус шли до сумерек, не встретив ни одной живой души. С наступлением темноты они разбили стоянку у огромного ствола поваленного дерева. На ужин Хонус убил небольшую белку и трех воробьев. Птицы превратились в крошки, когда их ощипали и зажарили. Белка была едва ли более сытной. Йим смогла найти лишь немного жесткой зелени, чтобы дополнить их скудную трапезу.

Голод сделал Йим сварливой. Когда Хонус попросил осмотреть ее рану, она раздраженно посмотрела на него, в ее взгляде было больше намека на подозрительность. Тем не менее, она задрала тунику, чтобы показать обесцвеченное бедро. Хонус осмотрел его и велел ей лечь. Йим неохотно подчинилась. К ее ужасу, Хонус начал массировать ей ногу. Сначала она испугалась, что это очередная сексуальная попытка. Однако его сильные пальцы ни разу не заглянули ей между бедер. Казалось, он хотел лишь размять ее больные мышцы. Постепенно Йим расслабилась. Когда Хонус остановился, ее нога больше не пульсировала. После этого Хонус расстелил на земле свой плащ, снял сандалии и лег на него. Йим устроилась рядом с ним, накинув на обоих свой теплый плащ.

Путешествие Йим и Хонуса по оставшейся части Лувейна вошло в привычную колею. Каждый день они шли по дороге, настолько запущенной, что порой это была лишь заросшая тропинка. Других путников они не встречали, ибо земля была практически пуста. Большую часть времени они шли молча, ибо растущая усталость Йим делала ее такой же неразговорчивой, как и Хонуса. В отличие от своего хозяина, она не тренировалась переносить лишения, и это сказывалось на ней сильнее.

Когда замок темного человека остался далеко позади, Хонус стал чаще впадать в транс. Иногда посещение Темной тропы приносило ему успокоение. В таких случаях он делился воспоминаниями, с которыми сталкивался:

– Человек, посадивший это дерево, видел, как его внуки играют на его ветвях.

– Ребенок, родившийся здесь, был радостью своих родителей.

– Два брата простили друг друга в этом месте.

Чаще всего эти встречи оставляли Хонуса обеспокоенным и угрюмым. Тогда он некоторое время сопротивлялся трансу. Но в конце концов он всегда поддавался искушению.

По пути им встретилось несколько уединенных лачуг, но ни в одной из них они не остановились, поскольку бедность крестьян и скудость сезона не позволяли Хонусу просить милостыню. В хорошую погоду они спали под открытым небом. Когда же ее не было, они находили приют в развалинах. Хонус не любил такие места, поскольку не мог погрузиться в транс, не переживая их разрушения. Йим тоже чувствовала мрачную историю этих зданий. Однажды изуродованная детская комната довела ее до слез. Даже когда она спала под открытым небом, Лувейн преследовал ее сны. Каждое утро она просыпалась со смутным чувством тревоги и едва отдохнувшей.

В качестве еды они питались дичью, которую убивал Хонус, и съедобными растениями, которые Йим могла найти. Этого никогда не хватало, и они всегда были голодны. Голод усугублял усталость Йим, заглушая ее эмоции и притупляя мышление. Она перестала размышлять о намерениях Хонуса и планах Карм, поскольку ее существование все больше сводилось к тому, как болит пустой живот и усталое тело. Она тратила свои иссякающие силы только на то, что казалось ей важным: найти еду и сделать следующий шаг.

В изнеможении Йим не замечала изменений в Хонусе. Он все чаще поглядывал на нее. Он задавал легкий темп и часто давал ей отдохнуть. Он давал ей больше еды, чем брал сам, а его голос был нежным, даже когда он отдавал приказы. Когда он начал каждый вечер массировать ей спину, говоря, что делал то же самое для Теодуса, она просто принимала его ухаживания, не задаваясь вопросом о его мотивах. Хотя растущая забота Хонуса не произвела на Йим особого впечатления, она чувствовала себя рядом с ним более непринужденно. Когда она вообще задумывалась об их отношениях, ей казалось, что она и Хонус – два камня, которые притерлись друг к другу, пока не подошли.

Дни шли один за другим, пока не расплылись в сознании Йим. Однажды утром Хонус объявил:

– Если сегодня мы будем идти упорно, то к ночи доберемся до Йорверн-Бридж. Там есть трактир, где почитают богиню.

Йим вздрогнул.

– Трактир?

– Да, – сказал Хонус. – Сегодня там будут мягкие кровати.

– А еда?

– Хлеб, сыр и эль, – ответил Хонус, – а потом сытное рагу.

– Звучит великолепно! Если бы у меня были силы, я бы бежала всю дорогу.

– В этом нет необходимости, – сказал Хонус, улыбаясь волнению Йим. – Это наш последний день в Лувейне. Бремвен уже не так далеко.