Мэй Лин и тайная канцелярия это конечно важно, но сейчас куда важнее другое — пожрать! Краем взгляда я с удивление увидел, что шкала эссенции уменьшилась почти наполовину. Логика подсказывала, что во всем виновато базовое усиление, которое я тут же деактивировал.

Эта способность делала меня намного более опасным, чем раньше, но у нее есть ограничение по времени и возможно по применению. В будущем надо будет проверить увеличивается ли расход эссенции при пиковых нагрузках.

Пока мозг работал, ноги сами меня вели домой. В то самое место где я вырос. В то место где я жил вместе с наставником. Как же мне его не хватает. Его опыта и мудрости. Мой мир изменился, но ничто не может разорвать связь между учителем и учеником. А значит я должен найти виновных в его гибели. Клянусь Небом, кто бы это не был он или они заплатят.

Следуя старым инстинкты я свернул в боковой переулок, уклонившись от патрульного когтя. Сейчас не лучшее время для общения со стражей. Хотя будем честны для общения с ними хорошего времени попросту нет.

Здесь на поверхности, я был дома. Нижний город город говорил со мной. Флажки между крышами, бумажные фонари, приколотые к окнам объявления и ароматы дешевой еды. Знаки тонг намалеванные на стенах были украшены затейливыми бумажными знаками, все это говорило мне об одном — завтра Праздник Небесного Дыхания.

От осознания я замер, уставившись на девушку, украшавшую вход в чайную бумажными драконами. Этот праздник должен был быть через десять дней, когда мы начали операцию. А теперь — гирлянды, краски, подготовка. Люди торгуются, смеются. Кто-то играет на бамбуковой флейте.

Прошло больше недели. Обитель перековывала меня почти неделю?

Демоны. Мэй Лин не просто в ярости, она скорей всего уверена, что я ее кинул. А это означает проблемы, очень большие проблемы. Рука машинально сжала амулет от Обители.

В ноздри ударил запах горячей еды. Сейчас это важнее всего остального и я тут же подошел к мелкой лавке.

— Лапши, мяса, баоцзы и зелени. А еще вина. Лучшего, что у тебя есть. И не забудь тофу и соусы. — Видя бледное лицо хозяина я достал из кошеля серебряный лян и уточнил:

— Бегом.

Буквально через несколько мгновений старик-хозяин подал мне плошку с едой, глиняный кувшин и пару баоцзы. Его руки дрожали как у пропойцы, но сам он не создавал такого впечатления. Неужели это я его так напугал? Плевать, запах еды сводил меня с ума и я тут же набросился на нее, словно дикий зверь.

Спустя две миски лапши я почувствовал на своей спине взгляд. Украдкой обернувшись я увидел уличного мальчишку. Один из информаторов тонг. Улыбнувшись я поманил его к себе и тот несмело подошел.

Щуплый, в потертом халате явно с чужого плеча. Не старше десяти лет, но под его лохмотьями угадывался нож. Молодец, лишь такие как он могут выживать на этих улицах.

— Хочешь заработать? — Парень кивнул, но тут же гордо произнес:

— Я хожу под рукой тонги Луннолицих. — Великое Небо, неужели и я был таким же наглым засранцем?

— Тем лучше. — Я вынул монету и тихо сказал:

— Идешь в Сад Девяти Врат. Там есть женщина — лекарь. Имя — Мэй Лин. Скажи: Фэн Лао жив. Он ждет в доме наставника. Понял?

Мальчик кивнул.

— Повтори.

— Мэй Лин. Сад Девяти Врат. Фэн Лао жив. Дом наставника. Одна.

— Молодец. Сделаешь и можешь потребовать от нее еще монету. — Произнес я протягивая ему монету, которая как по волшебству тут же оказалась у него за щекой. А пацан отошел на пару шагов назад, поклонился и растворился в толпе.

Возвращение в дом было не простым делом— это было своеобразное паломничество. Стены, которые помнили мой первый удар по грушам из тряпья. Половицы, скрипящие в точности на тех же местах, что и раньше. Запах — пыль, старая бумага, сушеные травы и что-то ещё… неуловимое. Запах дома, в котором жил человек, воспитавший меня. Человек, чья смерть все еще кровоточила в моей душе, как свежая рана. И чья смерть до сих пор не оплачена.

Я прошел по узкому переулку, ведущему к задним дворам. Ноги сами вели — я мог бы идти сюда с завязанными глазами. И почти это и делал: сознание пульсировало. Ветер меня обнимал, как же мне его не хватало в этих катакомбах. Но в этот раз что-то было не так.

Дом выглядел целым. Дверь на месте. Окна закрыты ставнями. Всё будто не тронуто. И все же…

Я замер на несколько секунд, вглядываясь в крышу напротив. Там, за старой вывеской лавки, я заметил сдвиг. Плавный, неуловимый — как будто что-то проскользнуло и тут же исчезло в дымке над черепицей.

— Умный, — прошептал я. — Или испугался. Или и то, и другое.

Я подошёл к двери, не торопясь. Прислонился к косяку. Приложил ладонь к древесине — она отозвалась тёплым воспоминанием. Я был дома. И даже если за мной следят, это место моё. Последнее по праву. И кто бы не был тот, кто наблюдал — он запомнит: со мной лучше не играть.