Картен, поколебавшись, отдал документы и отошел назад на два шага. Девочка молча протянула документы капитану, тот, тоже молча, вскрыл их своим ножом и вернул. Элайна принялась читать, держа бумаги так, чтобы капитану было удобно знакомиться с ними через её плечо. Иногда он поднимал взгляд на шевалье, потом снова возвращался к чтению. Элайна же старательно читала, иногда что-то перечитывала, но вопросов не задавала. Закончив с одним листом, протягивала его капитану. Тот либо перечитывал сообщение, либо откладывал в сторону.

— Тут не только от вашего барона? — поинтересовался капитан. — Вы что, выступаете гонцом от всех комендантов пограничных крепостей?

— Мы решили, что удобнее будет доставить все разом…

— Понятно. — Капитан вернулся к чтению. Закончив с последней бумагой, аккуратно собрал пачку и протянул Лерийскому.

Теперь уже тот изучал их, периодически фыркая. Закончил читать он не в пример быстрее капитана.

— Какая чушь! — воскликнул он, отбрасывая письма.

— Шевалье… Тут есть еще один человек, который не ознакомился с донесениями, — тихо заметила Элайна, взглянув на графа Ряжского. — Мне кажется с вашей стороны крайне неуважительно таким образом передать письма ему… Или хотите заставить пожилого человека собирать их с пола?

Корстейн покраснел, побледнел… Но взял себя в руки быстро.

— Картен, собери!

Элайна хотела возразить, но капитан быстро положил руку ей на плечо и сжал. Поймав взгляд девочки, покачал головой.

Картен спорить не стал и быстро собрал все документы, почтительно передал их графу.

— Какой я вам пожилой человек, проявите хоть каплю уважения к почтенному человеку, ваша светлость, — пробурчал граф. — Все-таки я со всем почтением буду просить вашего батюшку применить воспитательные меры…

Элайна состроила раскаивающуюся моську.

— Все что угодно, только в терновый куст не бросайте.

Под общими ошарашенными взглядами… Ну тех, кто не знал Элайну, тот тихонько рассмеялся и махнул рукой.

— Знаю, бесполезно. Давайте ваши документы, хотя не понимаю, что вы хотите услышать от сугубо мирного человека, который меч носит исключительно в силу необходимости по статусу.

Только граф Ряжский мог вот так признаться в собственном неумении сражаться, что для дворян требовало большого мужества. Но в герцогстве не находилось ни одного идиота, который осмелился бы упрекнуть его в чем-то. Влияние графа, хоть и не очевидное, в герцогстве было велико.

Читал он дольше, чем даже капитан. Прочитав, отложил, задумался.

— Тут пишут, что в последние года среди гарлов шла заварушка… — неторопливо протянул он. — В военных вопросах я вам не советчик, но как человек, непосредственно имеющий отношение к управлению, хотел кое-что уточнить. Вы позволите поспрашивать нашего гонца?

— Да что там за вопросы?! — не выдержал Лерийский. — Ясно, что панику поднимают! Ну какое там объединение у этих варваров? Не первый раз такое происходит и не последний. И каждый раз эти союзы распадаются раньше, чем они начинают какие-либо совместные действия! Так и в этот раз будет!

— Думаю, лучше дать графу первым задать все интересующие его вопросы, — вмешался капитан, глянув на Дорстена. — А потом мы обсудим военные вопросы. В частности, почему герцогу ничего не сообщали о том, что гарлы объединяются? Точнее, о том, что это зашло так далеко. И почему ничего из того, что содержится в этих донесениях, не было передано дальше.

— Я передавал эти сообщения, — оскорбленно заявил тот.

Тут Элайна молча протянула руку и забрала со стола первый попавшийся лист бумаги, убедилась, что на нём нет ничего важного, взяла свинцовый карандаш и быстро черкнула пару слов, протянула лист капитану. Тот прочитал, нахмурился. Свернул лист и убрал в карман. Снова глянул на Лерийского.

— Я разберусь с этим вопросом, — сурово пообещал он. — Пока же, граф, вам слово.

Граф Ряжский хмыкнул. Глянул на гонца.

— Парируйте, молодой человек.

— Раньше это были договорные союзы, действительно весьма непрочные. Сейчас у гарлов нашелся влиятельный вождь. Ходят слухи, что он планирует провозгласить себя королем.

— А вот это уже интересно, — кивнул Эрмонд Ряжский.

А дальше от него посыпались вопросы, которые были совершенно непонятны окружающим. Точнее, сами вопросы понятны, непонятно, чего граф пытается выяснить. Он спрашивал о количестве племен гарлов, известных Картену, с кем они воевали, сколько в среднем людей в племени…

— То есть гарлы считают только тех, кто держит в руках оружие? То есть дети и женщины выпадают из подсчета? Интересно. То есть если, условно, в племени гарлов двести человек, то это двести мужчин, способных воевать, а на самом деле в племени может быть и четыреста человек.

— Примерно так, — кивал Картен, явно уже утомившийся отвечать на эти бесконечные вопросы. Самое главное, он не понимал, что хочет выяснить этот сухонький, небольшого роста мужчина.

Наконец граф перестал мучить гонца.