Я присоединилась к Локсли у камина, и мгновение спустя Сиренити неторопливо подошла с двумя кружками в руках, протягивая одну мне. Я с благодарностью взяла её, мои пальцы все еще дрожали от морозного воздуха.

Мы пили чай, пока ребята расставляли для нас все необходимое. Я не жалуюсь. В тот момент, когда они появились, каждая капля феминистской энергии в моем теле вылетела в окно.

Ночь подходила к концу, и все расположились вокруг камина, некоторые на раскладушках, а другие на диване или удобном ворсистом коврике на полу. Было уже поздно, но все были на взводе, гадая, когда будет брошен вызов и Эстель создаст нам новые проблемы.

— Я связался с прокуратурой в Соле, — сказал Бастиан. — Ты должна выступить в суде с заявлением через три дня, Трикс. Все происходит быстро. Они теряют терпение.

Я втянула воздух, ужас разлился по моему телу. Я ожидала, что рано или поздно это произойдет, но я не готова покинуть безопасную комнат.

— Меня снова собираются арестовать?

Мысль о том, что меня надолго запрут в камере, заставила меня скрипеть зубами, а кожу неприятно чесаться.

— Это всего лишь формальность, но нет, не арестуют. Это закрытое слушание, и как только ты дашь показания, сможешь вернуться сюда на несколько недель, пока мы ждем. Если, конечно, присяжные не смогут принять решение всего за несколько часов. Это наилучший сценарий.

— Это хорошие новости, — ответила я, чувствуя, как меня охватывает некоторое облегчение. Я слабо улыбнулась Бастиану. — Я так и не поблагодарила тебя за помощь. За то, что выступил моим адвокатом. Ты не представляешь, как я тебе благодарна.

Он кивнул, тепло улыбнувшись мне в ответ.

— Все, что угодно для семьи.

Тепло, исходящее от камина, почти не смягчало озноб, который окутал меня, как вторая кожа, когда я думала о предстоящем судебном заседании. Три дня. Три дня, чтобы подготовиться к тому, что могло бы стать определяющим моментом в моей жизни.

Когда все начали устраиваться на ночь, в моей голове бушевал вихрь мыслей и эмоций. Страх и тревога стали странными спутниками в моем сознании, когда я размышляла о том, что ждало меня впереди.

Я оглядела комнату, всматриваясь в лица присутствующих, и задалась вопросом, как мне удалось очутиться среди такой разношерстной команды. Это было странно, но здесь, с ними, я чувствовала что-то вроде сопричастности.

Кто-то, прочистив горло, прервал ход моих мыслей. Это был Атлас, его глаза не отрывались от моих, когда он сказал:

— Ты же знаешь, что мы все здесь ради тебя, верно? Что бы там ни случилось, — он кивнул в сторону Бастиана, — мы прикроем тебя.

От его слов я почувствовала, как у меня в горле образовался комок, и внезапно не смогла сморгнуть слезы, которые навернулись на глаза. Это не были слезы печали или боли, но они были свидетельством того факта, что слова Атласа глубоко тронули меня.

— Спасибо, — пробормотала я срывающимся от эмоций голосом.

Атлас просто улыбнулся мне, прежде чем вернуться к игре в карты, в которую он играл с Фаустом и Мерриком, снова оставив меня наедине с моими мыслями.

Я еще раз оглядела комнату, тяжело вздохнула и потерла виски. Вся ситуация тяжело давила на меня, и я не уверена, сколько еще смогу выдержать, прежде чем окончательно сломаюсь.

Внезапно почувствовав клаустрофобию среди такого количества людей, поднялась на ноги и направилась к двери.

— Я просто выйду подышать свежим воздухом, — крикнула я, ни к кому конкретно не обращаясь, надевая туфли и выходя на улицу в ледяную ночь.

Снег хрустел у меня под ногами, когда я отошла на несколько шагов от хижины, глядя на звезды, которые мерцали в небе подобно хрупким бриллиантам. Я сделала несколько глубоких вдохов, позволяя холодному воздуху наполнить мои легкие и прояснить голову.

Но мой покой был недолгим, когда я услышала, как позади хрустнула ветка, заставив меня быстро обернуться. Мое сердце бешено колотилось в груди, а страх пополз вверх по позвоночнику, когда я увидела приближающуюся ко мне темную фигуру.

Голос Гарета прорвался сквозь ночную тишину:

— Это всего лишь я.

Я выдохнула.

— Ты напугал меня, — призналась я.

Гарет слегка улыбнулся мне, прежде чем полез в карман и вытащил сигарету. Он закурил, прежде чем жестом пригласить меня присоединиться к нему.

— Не могу поверить, что ты все еще куришь, — сказала я с ноткой веселья в голосе, пока мы молча стояли, наблюдая, как дым поднимается в воздух.

— Ты бы удивилась, узнав, как мало вещей меняется, — загадочно ответил он. Он курил нечасто, но я несколько раз заставала его дома, когда он испытывал стресс.

Я прищурилась, глядя на него, чувствуя легкое раздражение от его расплывчатого ответа. Но прежде чем успела надавить на него еще сильнее, он заговорил снова:

— Ты можешь поговорить со мной, если тебя что-то беспокоит. Я больше не мудак, помнишь?