Когда где-то вдалеке раздался свист, именно в тот момент, когда она собиралась коснуться языком кольца в его губе, Ровин внезапно отстранился.

Она невольно издала разочарованный звук, открыла глаза, дыхание сбилось, взгляд метался по его лицу в поисках причины. И тут она вспомнила. Где находится. Что происходит. Смущённо провела рукой по волосам — её унесло слишком далеко.

А он… как всегда — камень.

Это стало последней каплей.

Как ты это делаешь? — хотелось закричать. Как тебе удаётся притворяться, что всё это не имеет на тебя ни малейшего влияния?

К её левому боку подошёл Баррингтон.

— Осталось только подписать, — произнёс он, протягивая свиток жёлтоватой пергаментной бумаги.

Наверху в золоте сияло: Свидетельство о браке. Ниже были напечатаны их имена, а под ними — две пустые строки. В самом низу уже стояли подписи: Севингтон Сильвер и Эллингтон Сильвер. Свидетели.

Ровин взял ручку — Женевьева даже не заметила, как она оказалась в руке у Баррингтона, — и быстро расписался. Затем передал ручку ей. Женевьева стиснула зубы и вывела свою подпись рядом.

С коротким кивком Баррингтон свернул документ и повернулся к присутствующим:

— Встречайте мистера и миссис Ровингтона Сильвера.

Раздались редкие аплодисменты от братьев и сестёр Ровина, после чего — скрежет стульев и негромкое:

— Пошли уже в дом к чёрту…

И вместе с остальными исчез и удушающий взгляд Нокса. Женевьева с облегчением выдохнула.

— Нокс, вероятно, на какое-то время отлучится, чтобы рассказать своим покровителям в Аду о нашей свадьбе. Но тебе нужно быть осторожнее, — начал Ровин, когда они остались наедине.

— Осторожнее с чем? — бросила она.

— С тем, чтобы не показывать свои настоящие чувства.

Женевьева отвела взгляд. В этот момент над садом ударил бой часов. Полночь.

Звук был такой резкий, что она вздрогнула.

Проводя ладонью по волосам, она пробормотала:

— Раз уж самый странный день в моей жизни окончен, думаю, пора бы уже…

Но договорить не успела. Её тело накрыла волна усталости.

— Женевьева? — позвал Ровин.

Она опустила взгляд на руки — и увидела, как зрение начало расплываться. В висках словно вспыхнули лезвия боли, перед глазами замелькали тёмные точки, а вся магия, которую она ощущала в себе, начала вытекать, исчезать.

— Ровин… — прошептала она. Даже не зная, о чём просит.

Прямо перед тем как рухнуть на землю, она ощутила крепкие руки, обхватившие её.

И его глубокий голос, прошептавший:

— Я держу тебя.

***

— Ты демон. Лучше бы я тебя никогда не встречал. А теперь ты, сука, сгоришь.

Он уронил спичку, и Женевьева закричала — но рев пламени заглушил её голос. Никто уже не услышит её крика.

ВЕСЕННЕЕ РАВНОДЕНСТВИЕ

Глава 13. ПОДСЛУШАННОЕ

Женевьева очнулась в гостиной от гулкого шума голосов за стеной и чего-то тёплого, тяжело лежащего у неё на груди. В голове всё ещё клубился туман, и потребовалось несколько попыток, чтобы она наконец смогла распахнуть глаза —

— и встретиться взглядом с большими золотыми глазами, смотревшими прямо на неё.

Женевьева вскрикнула, резко приподнявшись, и это заставило Умбру вскочить и соскользнуть с её груди. Проведя рукой по шёлковому корсету своего уже порядком помятого платья, она поморщилась и бросила взгляд на лису, которая теперь сидела у её ног и прихорашивалась.

— Этот дом и впрямь управляется животными, — проворчала Женевьева, поднимаясь с плюшевого дивана, на бархате которого остался отчётливый отпечаток её тела. Приглушённые голоса, что она услышала прежде, доносились теперь яснее — с противоположной стороны стены, и её любопытство моментально взыграло. Подобрав юбки свадебного платья, она приблизилась к двери. Приоткрыв её ровно настолько, чтобы можно было заглянуть в коридор, Женевьева убедилась, что он пуст, зато голоса стали гораздо отчётливее. Умбра юркнула в образовавшуюся щель и помчалась направо. Женевьева последовала за ней, наблюдая, как лиса шмыгнула в арку, ведущую в столовую, и исчезла из виду. Тут же раздался громкий грохот, и Женевьева замерла, прижавшись к стене коридора, затем осторожно наклонилась, заглядывая в проём, чтобы остаться незамеченной.

— Ну и истерика, Грейв, — пробурчала Эллин, сидевшая во главе длинного стола рядом с Уэллсом.

— Посмотри на это с другой стороны — у тебя появился новый человек, которого можно пырнуть ножом. А ты это всегда любишь, — заметил Севин с того конца стола, вытаскивая очередную карамельку изо рта, чтобы откусить яблоко. Он опасно раскачивался на задних ножках стула, и Женевьева всерьёз удивилась, как он ещё не грохнулся.

— Вопрос только в том, простит ли Роуин кому-нибудь из нас, если мы её убьём, — отозвался Уэллс.