— А это важно? Он же не говорит с нами за пределами Охоты, — буркнул Реми, стоявший за спиной Севина.

— Только не начинай, — рявкнул знакомый голос, и Женевьева тут же перевела взгляд на источник звука.

Роуин. Его лицо, как всегда, застыло в равнодушной маске. Золотистые глаза смотрели холодно, рот был плотно сжат в раздражённую линию. Эти губы совсем недавно прикасались к её губам…

Женевьева вспыхнула, воспоминание об их поцелуе обдало её жаром, дыхание сбилось. Почему у неё такая острая реакция, если это был всего лишь спектакль? Просто часть их игры. Не самый страстный поцелуй в её жизни, — укорила она себя, стараясь загнать образ поглубже в темноту памяти. Он всего лишь мужчина.

Но теперь уже не просто мужчина, верно?

Он был её мужем.

Жар в крови мгновенно сменился другим ощущением — более тревожным. Она заставила себя сосредоточиться на происходящем. И, пробежав глазами по лицам его братьев и сестёр, поняла, что никогда прежде не видела настолько явных проявлений родства. Даже если бы она встретила их поодиночке и в других обстоятельствах, она бы всё равно поняла — они семья.

— А почему бы и не начать? — отозвался Реми, точь-в-точь отражая выражение лица своего брата-близнеца. — Нокс сейчас в Аду, сочиняет, как представить твою фиктивную женитьбу. Самое подходящее время.

— Ладно. Моё общение между раундами Охоты— начал Роуин.

— Или его отсутствие, — пробормотала Эллин Севину и Уэллсу. — не имеет отношения к делу, — продолжил Роуин, голос его звучал ровно, но с угрозой. — Хотите сосредоточить всё внимание на попытках убить Женевьеву — дело ваше. Но если она умрёт, вы наказываете не только меня. Она — удобный инструмент. Не более и не менее. Если я смогу выбраться, вы все получите выгоду.

— Когда ты найдёшь лекарство? — зарычал Грейв. — Хватит уже нести чушь. Этого лекарства не существует, Багровая гниль заражает могущественных Демонов уже веками. Их семьи были так же отчаянны, как и мы. И что нашли? Ничего. Мы продолжаем играть в эту чёртову Охоту — или наша мать умрёт. Так что надеюсь, твоя новая кандальная умеет драться.

Женевьева даже с расстояния заметила, как сильно Роуин сжал челюсть. Но больше всего её разозлило то, что он не стал отвечать. Даже больше, чем то, что Грейв назвал её кандальной.

— Мы ведь все знаем, как это закончится, — проговорил хриплый голос из тени. Женевьева едва не вскрикнула, заметив в углу мужчину, которого прежде не видела. Тёмные волосы, алые глаза — и огромная чёрная змея, обвивающая его ногу и торс.

Тот самый, что резал себя в спальне?

Значит, она наконец видела всех семерых детей Сильвера в одном месте. Потому что обсуждение её участи теперь было делом семейным. Лишь вскользь Женевьева отметила, что весь этот разговор шёл на их родном языке, и она, как и говорил Баррингтон, едва заметила переход.

— И как же, по-твоему, это закончится, Ковин? — спросил Роуин, в его глазах промелькнул тёмный блеск.

— Либо ты победишь снова, и мы больше тебя не увидим. Либо твоя серия побед прервётся, и ты наконец вкусишь Ад вместе с нами. В любом случае, завтрашний маскарад — последний шанс побыть вежливыми, так что предлагаю прекратить перепалки и устроить вечеринку на прощание, — произнёс Ковин, и пока он говорил, Женевьева с ужасом отметила, что у него, как и у питомца-змеи, был раздвоенный язык.

Она передёрнулась.

— Ты серьёзно сейчас? — приподнял бровь Роуин. — Думаешь о вечеринке?

— А я — да, — бодро отозвался Севин.

Ковин пожал плечами:

— А чем ещё наслаждаться в нашей ситуации? За десятки лет проигрышей тебе и Грейву, и с учётом того, что Севин девять раз из десяти выигрывает звание Избранника, я успел привязаться к Аду и вечеринкам Нокса.

— Ты, скорее, привязался к постелям демонов, — фыркнула Эллин, закатив глаза.

Ковин пожал плечами снова:

— И к ним тоже.

— Если вам от этого станет легче, то романтический фарс Роуина почти наверняка лишит меня титула Избранника, — с сочувствием вставил Севин. — А жаль, потому что у Нокса есть одна занятная карманная часушка, на которую я давно засматриваюсь. Говорят, она показывает, сколько времени осталось до того, как ты—

— Заткнитесь к чертям, — прошипел Грейв. Севин швырнул в него огрызок яблока. Тот поймал его одной рукой и швырнул на пол, после чего повернулся к Роуину:

— Ты и твоя невеста можете спать спокойно этой ночью, но как только начнётся Охота, пощады от меня не жди. Так что я бы на твоём месте прислушался к Ковину и хорошенько повеселился на маскараде.

Роуин сделал шаг вперёд, на губах у него заиграла опасная полуулыбка:

— И ты не жди пощады, если посмеешь дотронуться до моей жены.

У Женевьевы по спине пробежал холодок.

Роуин обошёл Грейва и направился к выходу, и Женевьева едва успела отпрянуть от дверного проёма, прячась обратно в гостиную с бешено колотящимся сердцем.