Трое разведчиков умчались вперёд. Остальные продолжали двигаться шагом.

«А если там засада? Что мы тогда сможем сделать? Кольчуг и шлемов не надели. Даже щитов и копий с вьючных лошадей не сняли. Только мечи или топоры за поясом. Много ли так навоюешь?»

Шагов за двести до руин Жан остановил караван, не решаясь подъехать ближе. Лошади устали. Люди были измотаны. Рикард со стоном сполз с лошади на землю и опять улёгся на обочине дороги, пытаясь дать отдых ногам и спине.

«Через полчаса солнце сядет. Через час стает совсем темно. Раньше надо было вставать на ночлег. Если сейчас кто-то выскочит из руин или догонит нас сзади… У нас даже не будет сил сопротивляться. Нас просто перережут, как баранов!»

Кто-то скакал к ним от руин. Один всадник. Низам.

«А где ещё двое?»

– Всё чисто. Поехали скорей!
– замахал он руками.

– А где Ги? Шельга?

– Выбирают для стоянки место получше. Ги велел мне вас поторопить. Скоро стемнеет. Как в темноте будем ставить палатки?

– Ясно. По коням! Поехали!
– скомандовал Жан.

– О, нет, - простонал Рикард, с трудом забираясь в седло.
– Когда ж я сдохну?

***

Костёр развели внутри одной из полуразрушенных башен — так он не был виден снаружи, а заодно был прикрыт от ветра. Шатёр и палатки поставили рядом, у стены. Хорошего леса с сухостоем поблизости не было, так что пришлось рубить разросшиеся прямо на руинах кусты и деревца и кормить костёр их сырыми, чадящими ветками.

Через полчаса Хеймо и Вальдо притащили откуда-то по вязанке сухого дерева, и костёр затрещал веселее. Дым уже не так выедал глаза. Жан постепенно отпускал сжавшуюся, было, внутри тревожную пружину. За первый день пути на них никто не напал. Совсем недавно, пользуясь последними минутами светлого времени, остроглазый Керик забрался на самый высокий гребень стены и внимательно осмотрел окрестности. Спустившись, он заявил, что вокруг никого нет. Только стая волков вдали.

– Это хорошо, - кивнул Ги.
– После Нисхождения волки в этих краях на людей не нападают. Ловят мышей, зайцев, прочую мелочь. Вот зимой — другое дело. И привязанную лошадь могут загрызть, и даже на одинокого путника напасть среди бела дня.

– А разбойники?
– уточнил Жан.

– Кто-то жёг костёр вон в той башне, три дня назад. Но это могли быть не разбойники, а свинопасы, или ещё какие-то пастухи. Или такие же как мы путешественники. Однако, совсем расслабляться нельзя. Оставим на ночь часовых. До рассвета пусть дежурят Хельд и Тьер. Как только небо посветлеет, пусть будят Низама и Вальдо, а сами ложатся.

Жан только покивал в ответ. Его после сытного ужина неудержимо клонило в сон.

– Опасное ты дело затеял, парень. С огнём играешь, - Энтерий осуждающе покачал головой.

– Не пойму, о чём ты, - Жан пожал плечами.

– Да всё ты понимаешь, - мажордом недобро сощурился. — Не надо дурачком-то прикидываться. Парень ты умный. Даже с хитринкой. Только в делах сердечных почему-то ведешь себя как полный дурак.

У Жана в груди заныло от нехорошего предчувствия. «Интересно, что он уже знает?»

– И не запирайся. Мне доложили, что видели, как вы целуетесь!

«Ну вот и всё. Влип. Как теперь выкручиваться? Всё отрицать?»

– Кто «вы»? Про кого ты сейчас говоришь?

– А то ты не знаешь? — скривил губы Энтерий.
– Про тебя и молодую госпожу.

– Про какую ещё молодую госпожу? — растеряно переспросил Жан.

– Про Элинору, болван! Хватит притворяться! Лучше по-хорошему выкладывай, что у вас там происходит, и далеко ли с ней зашло дело?

– Какое дело? — Жан возмущённо всплеснул руками. — Нет у нас с ней никаких таких «дел»… Конечно Элинора добра ко мне. Позволила мне смотреть её книги. Иногда разговаривала со мной. А ещё она дала мне несколько ценных советов по езде верхом. Но… больше ничего.

– Сознайся, ты ведь влюблён в неё? Да?

– Да, - выдохнул Жан. — Но как можно не влюбиться в госпожу Элинору? Она так умна и красива. Удивительно добра к своим слугам… Я прекрасно понимаю, кто она, а кто я… Однако, кто тебе сказал, что мы целовались? Где?

«Где, чёрт возьми, мы спалились? Кто-то из её прислуги за нами следил? Или она с кем-то разоткровенничалась? Может, кто-то подсматривал, подслушивал, когда мы подвале… Больше-то мы нигде…»

– В книжной комнате целовались. Где же ещё? — прорычал Энтерий.

«Там это было только один раз. И с тех пор уже два месяца прошло. Если бы нас тогда кто-то заметил, ему бы давно доложили. Теперь мы в книжной вообще крайне редко встречаемся… Выходит, всё, что он говорит - домыслы, всё голословно, чтобы взять меня на испуг! Можно смело всё отрицать!»

– Не было такого. Трисом клянусь, - Жан торжественно сотворил небесное знамение. — Кто-то наговаривает на госпожу Элинору. И на меня. Мы просто разговаривали про книги. Всего несколько раз за всё время, пока я тут живу. Неужели в этом доме и такого достаточно, чтобы кто-то пустил грязный слух…