— Сделаем, Авдеев. Брокеры готовы. Как только Гельдман начнет скупку, мы начнем играть на понижение. Он даже не поймет, откуда прилетит.

«Он никогда ничего, сука, не понимает, и в этом его главная проблема», — думаю про себя, а вслух благодарю Алекса и прошу держать меня в курсе, если вдруг в поведении «нашего старого друга» появится что-то нетипичное.

Убираю телефон и, наконец, полностью переключаюсь на пейзаж.

Барби выходит из воды, отжимает волосы. Капли стекают по ее телу, блестят на солнце и щекочут мои пошлые фантазии. Подходит к своим брошенным вещам, но не спешит одеваться. Просто стоит, подставив лицо солнцу, и улыбается.

— Эй, русалка! — кричу, перекрикивая шум прибоя. — В дом планируешь заходить или решила схватить солнечный ожог на все каникулы?

Она поворачивается, улыбка, сначала широкая, снова становится натянутой.

— Мне нравится океан. Он успокаивает.

Я возвращаюсь в дом, беру первое попавшееся полотенце из ванной, выхожу и заворачиваю ее до самого носа. Крис дергается, пятится, бормочет, что с ней все в порядке, что она на «ты» с калифорнийским солнцем. Я отступаю, даю ей пространство.

Крис, промокнув волосы, первой заходит в дом, давая понять, что готова к экскурсии.

Но тоже как будто делает мне одолжение.

Хуй его знает, сколько я еще продержусь в таком режиме, но по ощущениям как будто рвануть меня должно было вот как раз сейчас. Спасибо вышколенному самоконтролю.

Мы идем по дому. Я показываю комнаты, рассказываю, что где будет. Она слушает, кивает, иногда отпускает какие-то комментарии, но без особого энтузиазма. Все та же отстраненность, все та же вежливая улыбка. Как будто она снова надела броню.

В гостиной я пытаюсь ее обнять, притянуть к себе. Хочу почувствовать ее и запах, хочу снова увидеть в ее глазах тот огонь, который видел на пляже. Но Барби снова дергается. Отстраняется. Как будто боится моего прикосновения.

— Крис, что, блядь, происходит? — не выдерживаю я. — Ведешь себя так, будто я тебя сейчас изнасилую.

— Все нормально, Тай, — она отходит к окну, держится за кроя полотенца как за оберег от сатаны. — Просто… устала с дороги. И немного не по себе на новом месте.

Врет. Я это четко фиксирую. Но давить не хочу.

— Ладно, — натягиваю маску пофигиста, раз ей так комфортнее. — Тогда предлагаю съездить в супермаркет. Холодильник у нас пустой. А шампанское само себя не купит. Заодно и проветришься.

Возле дома стоит машина, которую я взял напрокат на эти несколько дней. Я не люблю понты, но когда еще кататься на красном кабриолете «Феррари», как не в солнечной Калифорнии? Крис, увидев машину, на мгновение замирает, потом на ее лице появляется что-то похожее на улыбку. Настоящую.

— Авдеев, ты решил окончательно меня добить? — проводит пальцем по блестящему капоту. — Сначала частный джет, потом вилла на океане, теперь — «Феррари». Что дальше? Полет на Луну в компании Илона Маска?

— Если захочешь, Барби, — усмехаюсь, взглядом предлагая ей прыгнуть на пассажирское сиденье.

В супермаркете я беру самую большую тележку. Крис ходит за мной, как тень, все так же молчит, только изредка бросает удивленные взгляды на то, как я методично загружаю тележку продуктами. Стейки, овощи, фрукты, сыры, вино. Потом сворачиваю в детский отдел. Беру несколько упаковок подгузников, несколько пачек влажных салфеток, воду.

Крис останавливается, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Тай, а это… для кого?

— У нас будут гости, Крис, — разглядываю стеллаж с разными детскими приблудами, пытаясь прикинуть, что стоит взять ради перестраховки. Знаю, что Лори точно все предусмотрела — они с Шутовым, насколько я знаю, не первый раз выезжают так далеко вместе с детьми, но на всякий случай. — Завтра утром прилетают крестные Стаськи. Лори с мужем. У них восьмимесячные близняшки. Пусть будет на всякий случай.

Она молчит. Просто стоит и смотрит. Впервые не очень понимаю, о чем думает.

— Надеюсь, ты не против? — Пытаюсь прикинуть, насколько не правильно было не обсудить это заранее. Наверное, нужно было. Все же, привычка быть одному и принимать решения в одно лицо дает о себе знать.

Крис упорно не произносит ни звука. Только разглядывает содержимое корзины с таким видом, словно у меня там арсенал для маленькой войнушки, а не детские принадлежности и продукты. Ну, логично, что ее не радует перспектива провести четыре дня в компании двух незнакомых людей и двух младенцев — ей же всего двадцать пять.