«Я люблю тебя…»

Ее шепот до сих пор звучит у меня в ушах. Такой тихий, такой отчаянный. И я, блядь, не смог ничего сказать в ответ. Не потому, что не хотел. А потому, что не знал, что говорить. «Любовь» — это для меня слишком сложное слово. Слишком болезненное. После Лори я вообще думал, что выжег в себе эту херню каленым железом. Оказалось — нет. Эта мелкая коза умудрилась снова что-то там во мне расковырять. И теперь я не знаю, что с этим делать.

Приземляемся. Калифорния встречает солнцем и теплом. Контраст с нью-йоркским февралем такой резкий, что на мгновение слепит глаза. Нас уже ждет машина. Крис все так же молчалива, все так же держит дистанцию — скрупулезно, как будто отмерила ее линейкой. Забирается на заднее сиденье, я сажусь рядом, хотя обычно предпочитаю место впереди. Но сейчас мне почему-то хочется быть ближе к ней. Даже если она этого не хочет.

По дороге достаю телефон. Сообщение от Лори. Они с Шутовым и мелкими вылетают сегодня вечером, так что завтра утром будут у меня. Я быстро набираю ответ: «Жду. Дом большой, места хватит всем».

Лори тут же присылает кучу смеющихся смайликов и вопрос: «Точно не боишься нашествия двух орущих младенцев? А то мы можем и в отеле остановиться».

Я усмехаюсь: «После Стаськи в ее два года, меня уже ничем не напугать. Приезжайте. Всех удобств пока нет, солнце вроде бы обещают, с меня — закрытая бухта».

Я замечаю, как Крис хмурится, дергает головой, пытаясь скрыть, что подсматривает в экран. Ревнует? Даже сейчас, когда она сама от меня отгородилась ледяной стеной?

— Хочешь посмотреть, с кем я переписываюсь? — Протягиваю ей телефон без всякой задней мысли.

Мне нечего скрывать. По крайней мере, от нее.

Она фыркает, отворачивается к окну.

— Мне абсолютно все равно, Вадим Александрович, с кем вы там шушукаетесь. У вас своя жизнь, у меня — своя.

— И как тебе, Крис? Норм?

Она непонимающе хмурит брови. Впервые с утра смотрит на меня дольше пары секунд.

— Броня. Не жмет?

— Не понимаю, о чем ты.

Ну что ж, поиграем в твои игры, коза. Посмотрим, кто первый сломается. Хотя я уже, кажется, знаю ответ. И он мне ни хрена не нравится.

Машина подъезжает к воротам «Casa del Sol». Звучит, блядь, как-то слишком пафосно, даже для меня Место, где я надеялся… А впрочем, неважно, на что я там надеялся. Реальность, как всегда, оказалась гораздо прозаичнее. И гораздо сложнее.

Место действительно охуенное. Скалы, океан до горизонта, и это ощущение, что ты на краю света, хотя до Лос-Анджелеса — рукой подать. Я сам выбирал, сам платил, и да, я доволен. Этот дом — не просто вложение. Это… что-то другое. Что-то для будущего. Для души. Для Стаськи. И, возможно, не только для нее.

Выхожу из машины, достаю из багажника наши немногочисленные сумки. Крис плетется следом, как привидение. Ни слова, ни эмоции на лице. Только эта ее отстраненность, которая с успешной периодичностью меня подбешивает. После вчерашней ночи в Нью-Йорке она как будто закрылась на все замки. И я пока не знаю, к какому из них подбирать ключ. Или, возможно, стоит просто выбить к херам дверь.

Дом встречает нас прохладой и тишиной. Он новый, еще не обжитый. Мебель на месте, все подключено, но ощущения «свой берлоги» пока нет, что в общем логично — для этого здесь нужно как минимум пожить какое-то время. А пока внутри пахнет свежей краской, новой кожей и чем-то стерильным. Как гостиничный номер очень высокого класса, но не как место, где хочется остаться.

Я бросаю сумки в холле. Крис останавливается у панорамного окна, которое выходит на террасу и океан. Смотрит вдаль, и я снова не могу прочитать ни одной мысли на ее лице.

— Ну, как тебе эти скромные хоромы, Барби? — пытаюсь разрядить обстановку, но голос звучит как-то слишком громко в этой гулкой тишине.

Она медленно поворачивается. Улыбается вместо ответа. Но выглядит такой вымученной, что лучше бы она просто послала меня нахер.

— Впечатляет, Тай, — дергает плечом. — Очень… просторно.

И все. Никаких ее обычных подколов, никакой язвительности. Просто вежливая, пустая констатация факта. Меня это начинает вгонять в ступор. Я привык к ее огню, к ее дерзости. А вот эта амеба в ее теле — это не моя Крис.

Мозг как-то с опозданием констатирует факт — привык.

Я к ней привык.

Барби не спешит осматривать дом. Вместо этого выходит на террасу, потом спускается по каменным ступеням вниз, к небольшой частной бухте, которую я присмотрел еще когда только выбирал этот участок. Пляж здесь дикий, с крупным золотистым песком и разбросанными по нему валунами, отполированными океаном. Вода сегодня спокойная, лениво набегает на берег, шурша галькой.

Я выхожу на крыльцо, облокачиваюсь на перила и наблюдаю.