Ритуал закончился, Тори с облегчением избавилась от маски. Новых знаний в голове не прибавилось, но и страшного ничего не произошло. Вот только возлюбленный был весьма разочарован. Бормоча, что где-то в расчётах закралась ошибка, он забрал монеты, маску, пообещал прийти на следующий день после того, как свяжется с заказчиком. И пропал. Зато утром Тори осознав, что проснулась в постели Иннуар в её теле, пришла в ужас. Она с трудом притворилась, что не понимает, как всё это произошло, собираясь при первой же возможности отправиться к Леону и потребовать объяснений. Хотя не знала пока, как всё это провернуть. После того, как хозяйка воспользовалась уже знакомой девушке монетой, сознание вернулось обратно. Но их с Иннуар посадили под арест, а сил терпеть уже не было. И тогда Тори, чтобы сбежать, провернула фокус с зеркалом. Травить свою бывшую подругу она не собиралась, просто хотела усыпить, а снотворное ей, как и механическую змейку, подарила когда-то давно одна из клиенток, имеющая весьма странные привычки. Змейка, как живая, слушалась самых простых команд и была для Тори кем-то вроде домашнего питомца, раз уж живых зверушек в заведении держать не одобрялось.

Воспользовавшись тем, что слуга ненадолго отлучился в уборную, девушка подсунула змейку за зеркало и приказала той развернуться, двигая раму так, чтобы вернувшийся на своё место наблюдатель увидел в зеркале на второй половине кровати спящую Иннуар. А сама выскользнула через окно во внутренний дворик, едва разминувшись с вернувшимся охранником. Когда откроется дверь, змейка должна была снова свернуться в клубок, чтобы зеркало заняло прежнее положение: девушка собиралась вернуться незамеченной обратно, зная, где хозяйка хранит ключи от пристройки.

Вот только всё пошло не так, как задумано. Леон и впрямь оказался в библиотеке, но возлюбленной не сильно обрадовался. Усталый и взвинченный, он что-то лихорадочно писал на листах бумаги и хотел побыстрее выпроводить девушку. Но, услышав о том, что произошло утром, выкрикнул что-то непонятное, схватил Тори в охапку и принялся радостно кружить. Это было… было… что же именно он кричал?

— Отсроченный обмен, — шёпот Аруны, который бесшумно, как призрак, возник за спиной у девушки, прозвучал тише дуновения ветра.

Тори неуверенно оглянулась, помотала головой, словно сомневаясь в собственном рассудке, и продолжила:

— Так вот, он сказал, что сработал какой-то отсроченный обмен. Монет не хватило, и перенос прошёл с задержкой на шестнадцать часов, ровно половина суток. А затем принялся спрашивать, буду ли я его по прежнему любить, если он изменится, очень-очень сильно изменится. И вот тогда мне стало страшно по-настоящему. До этого там, с маской, была всего лишь игра. Но когда я проснулась в облике Иннуар…

Девушка замолчала, закрыв лицо руками. Видя, что продолжать она сама не собирается, Кэйто мягко её подтолкнул:

— Так что ты в итоге ему ответила?

Тори вскинула голову, сверкнув глазами.

— Я влюбилась не в безумца-артефактора, ставящего на мне эксперименты! Мне дорог был милый и добрый юноша, который ценил меня за то, какая я есть. Конечно же, я отказала! Сказала, что признаюсь во всём госпоже и потребовала немедленно вернуть монеты, пока не стало слишком поздно. А он ударил меня! Ударил, как надоедливую псину, которая тявкает под окном! И оставил здесь подыхать! Ненавижу!

Она выкрикнула последнее слово и разрыдалась в голос.

Аруна жестом поманил к себе Кэйто, приглашая того вернуться к подсобке. Дознаватель, секунду поколебавшись, поспешил вслед. Привычки кестреля советовали не оставлять плачущую девушку без присмотра, но если Хранитель спокоен, значит, всё идёт так, как и должно быть.

У двери в подсобное помещение Аруна сообщил, что просмотрел все бумаги и нужные отложил, намереваясь забрать их с собой.

— Навестите меня в моём особняке через пару дней. К тому времени я как раз успею подготовить подарок для одного хитроумного лиса. Вот только перед этим нам стоит довершить начатое нашим безумным исследователем.

Кэйто подумал, что, кажется, начинает понимать недомолвки Хранителя с полуслова. И пинком послал чашу в полёт на груду оставшихся в подсобке бумаг, захлопывая дверцу.

— А теперь разбегаемся!

И Аруна, сверкнув глазами как озорной мальчишка, пустился бежать, ловко огибая стеллажи. Обернувшись перед тем, как исчезнуть из виду, он ухмыльнулся и выкрикнул:

— Кто последний, того и Тори!

Кэйто вздохнул, вернулся за оставленной девушкой и, ухватив её под локоть, потащил к служебному выходу. Не преминув напомнить, чтобы провинившаяся вела себя тише воды ниже травы. По крайней мере, до тех пор, пока они оба не окажутся под крышей "Затейницы Джеймисин". А там пусть с ней разбирается госпожа Мейдж Сирил.

Бравый ночной охранник "Затейницы Джеймисин", с нетерпением ожидавший утренней смены, даже не вздрогнул от очередного женского крика, разлетевшегося на весь этаж. Что с них взять, бабы и есть бабы. Сначала у одной четыре монеты из тайника украли. Потом две других перепились до потери сознания. То ли дело его приятель, служащий в городской страже. Там такие дела расследуют, что ух! А тут… Скукота.

Он отлепился от стены, которую лениво подпирал, и пошёл проверять, что случилось на этот раз. Услышав, как хлопнула дверь спальни владелицы, ускорил шаг, а в конце даже перешёл на бег. В конце концов, деньги ему платят не за то, чтобы сапоги простаивал.