Хозяйка при виде охранника досадливо поморщилась, но отдала распоряжение, пролившее целительный сироп на раненое самолюбие:

— До завтрашнего дня можешь быть свободен. За наградой обратись внизу на стойку, передай, что я лично распорядилась. Двойная выплата. О том, что здесь произошло, не болтать!

И двинулась по коридору дальше, попутно осведомляясь у наперсницы, отправила ли та кабусы за двумя уважаемыми господами, о которых недавно шла речь.

Одним словом, бабы. Ну, не хотите раскрывать свои секреты, и не надо. И так будет, о чём вечерком с приятелями побеседовать за парой-тройкой бутылок пива.

Госпожа Мейдж, убедившись, что за ними не наблюдают, отправила Иннуар встречать уважаемых гостей у входа, а сама вместе с лекарем свернула в кладовую на первом этаже, куда временно занесли носилки с телом погибшей.

— Надеюсь, уважаемый целитель сдержит своё обещание. Вы же видели, как разъярён господин Рицхе! У меня просто не оставалось иного выбора, кроме как скрыть, что малютка выжила. Счёт за лечение будет оплачен в тройном размере, вы и можете не стесняться в пожеланиях, я постараюсь заказать все требуемые для лечебницы инструменты.

Пожилой лекарь устало вздохнул, склонившись над Тьярви, что полулёжа разместилась на узенькой кровати для слуг. Поправил за её спиной подушку, осмотрел глаза, подсвечивая зрачки лантерницей. Проверил пульс. И поспешил уверить госпожу, что тайна воскрешения девушки останется между ними.

— Я всё понимаю, госпожа, не стоит далее объяснять. Сильным слабого раскатать — что тростинку переломить. А дар милосердия в наши дни доступен не каждому. Не в моих правилах давать непрошеные советы, но эта юная красавица и впрямь не подходит для той роли, на которую её выбрали. Живая слишком. Душой живая. У вас она зачахнет да загнётся, не успев толком расцвести.

Госпожа Мейдж выразила своё полное согласие со словами уважаемого целителя, получила от него уверения, что опасность миновала, и больной теперь для восстановления потребуются только покой и время. Морской воздух тоже полезен, но, самое главное, чтобы девушка ни о чём не переживала и по возможности меньше двигалась.

Проводив лекаря, Мейдж присела на краешке кровати рядом с Тьярви и сразу перешла к делу:

— Думаю, ты уже поняла, что остаться здесь не сможешь, Рицхе ни за что не оставит безнаказанным покушение на жизнь его единственного ребёнка. А выдать тебя за кого-то другого не выйдет, слишком уж ты приметная.

— Понимаю, — слабым голосом отозвалась девушка.

Видно было, что говорить ей больно и трудно, судя по всему, горло распухло от отёка, вызванного отравой. Но живой взгляд оставался по-прежнему ясным.

— Госпожа, — продолжила она, — Вы, скорее всего, мне не поверите. Но этот человек сам принёс то вино, что мы пили. Он сказал, что вкус просто невероятный, и я что никогда его не забуду. Но я ничего, ничего туда не добавляла.

Тьярви закашлялась, прикрывая рот ладонью, и Мейдж успокаивающе похлопала её по второй руке, бессильно лежащей на коленях.

— Я тебе верю, — успокоила госпожа свою бывшую пташку.

Но девушка не унималась:

— Я не хотела пить сразу, но он настаивал! Сказал, что сегодня благословенный день его рождения, и это непременно надо отметить. Госпожа, я не хотела, я правда не хотела, чтобы так вышло.

Мейдж нахмурилась. Благородный Бартоломео Рицхе родился на излёте зимы, пять с лишним месяцев назад. И уж точно не жарким летом. Значимые для клиентов даты, она, разумеется, не помнила. Но Рицхе отмечал празднование с таким размахом, что не знать, когда у него день рождения, могла только новенькая.

Решив лишний раз не беспокоить Тьярви, она ещё раз уверила ту, что не сердится.

— Всё хорошо. А теперь лежи, отдыхай. И постарайся вести себя тихо. Чуть позже тебя зайдёт навестить один уважаемый господин. Он задаст пару вопросов и отвезёт в безопасное место. Отвечай ему так, как отвечала бы мне лично. Ничего не бойся. И пусть твоя жизнь сложится удачнее, чем некогда сложилась у меня.

Госпожа Мейдж встала и направилась к выходу. И за спиной услышала прощальное:

— Да пребудет с вами благословение Индра, милостивая госпожа.

Не Индра. Индр. Именно так принято говорить в империи, в отличие от королевства.

От этих слов у Мейдж, а, точнее, госпожи Ки Рей Лянь, пробежали по спине мурашки, но она, выходя за дверь, не задержалась и не оглянулась.

То, что мертво, должно мёртвым и остаться. Даже если оно вдруг оживёт.

Рыжую весёлую белокожую Тьярви она уже больше никогда не увидит. Так же как и не менее смешливую и сообразительную смуглянку Райну.

В коридоре, по счастливому совпадению, которому госпожа Мейдж уже не удивилось, она столкнулась с Иннуар и следующими за ней господами Аруной и Кэйто, которые прибыли почти одновременно. И незамедлительно пожелали осмотреть комнату, где всё случилось.