– Эти? – Я ввел в нее пальцы, лишь кончики, и застонал, когда она сжала мышцы.

– Мои. И еще несколько. Какие-то парни, которых я уже не помню.

Меня охватила ревность, ненужная, беспричинная. Эти парни никогда больше ее не коснутся.

– Ни языков? Ни членов?

– Нет, только игрушки, пальцы и… это. – Сглотнув, она ввела в себя тампон. Выдернув руку, она потянулась к ближайшей полке. – Вот черт, Магнус. Как я теперь буду вставлять тампоны?

Я рассмеялся, и она тоже. Мы оба отдышались, и я ввел тампон до конца.

Выбросив аппликатор, я повернулся к ней; наклонившись, она положила палец мне под подбородок.

– Я сумасшедшая, раз хочу отношений с тобой, Магнус Фальк. Но если бы я могла пожелать лишь одну вещь, я бы хотела, чтобы ты каждый месяц вводил в меня тампоны, стоя на коленях. – Ее глаза озорно сияли. – Ты делаешь это так естественно.

Поднявшись, я взял ее лицо в ладони и едва коснулся губами ее губ.

– Хотя на коленях ты стоишь не так естественно. – Ее дыхание коснулось моих губ. – С тампоном ты справился на отлично.

Я поцеловал ее, по-настоящему; мое сердце колотилось, по венам курсировал огонь вожделения. Проведя ладонями по ее спине, я взял ее за талию, приподнял и прижал к своей груди.

Она обхватила меня ногами, и я прижал ее к стене. Снова и снова я целовал ее, пожирая ее губы, что так греховно приоткрылись для меня, удовлетворяя мой голод.

Она зажгла меня, обхватив руками мою шею, проводя пальцами в моих волосах, дергая меня за пряди. Я положил руку ей на ягодицу и прижал к своему члену. Она застонала, наши языки переплелись, нас охватил жар, тела горели желанием, вожделением и счастьем такой силы, которое никто из нас до этого не испытывал.

Я поцеловал ее еще сильнее, в беспамятстве от того, как эта женщина обвилась вокруг меня, от ощущения ее мягкой груди, изящных рук и ног, каждой ее мышцы и косточки, что вибрировали от вожделения.

Я не хотел больше никогда чувствовать сексуальное наслаждение. Я не заслуживал удовольствия, доставляемого женщиной, особенно этой женщиной.

Но ее губы были словно благословение, благодаря ей я хотел стать лучше. Она заставляла меня желать каждой части своего тела, которую могла подарить мне.

Ради нее я с радостью совершил бы святотатство. Я бросился бы в горнило ада в обмен на один благословенный, блаженный миг в ее объятиях.

Ритмичные касания ее губ. Ее тело, горячее и влажное, под моими ладонями. Ее влекущая, манящая личность, ее умение затягивать меня в разговор с каждым словом, заставляя меня бредить обожанием. Я распадался. Когда она со мной закончит, мне нечем будет искупить свой грех.

– У нас есть пара часов, – выдохнул я в ее губы, – прежде чем вечеринка закончится и все разойдутся по своим комнатам.

– Могу я остаться подольше? – Она слегка задрожала, словно очень хотела того, о чем просила.

– Я дам тебе рубашку.

Она так и сидела, обхватив меня ногами, едва касаясь меня губами, и не отпускала меня. Она провела пальцем по пуговицам моей рубашки. – Я хочу эту.

– Она твоя. – Я приподнял подбородок, приглашая ее расстегнуть ворот.

– Ты сексуальный. – Не торопясь она поцеловала меня в подбородок.

Поцеловав меня в шею, она просунула палец под пластиковый воротничок и вытянула его из ворота.

Развернувшись, я посадил ее на ночной столик и встал у нее между ног. Тампон не мог нам помешать. Если бы я потерял контроль, я просто выдернул бы его и трахнул ее. К тому же у нее была еще одна свободная дырочка.

Я хотел ее всю. Целиком. И не мог получить по многим очевидным причинам. Мне нельзя было терять голову. И…

Так что я решил наслаждаться моментом – она здесь, в моих объятиях, еще пару часов.

Она отложила колоратку в сторону. Мы посмотрели друг другу в глаза. Потом наши губы сплелись. Затем наши языки. Я чувствовал привкус лимона. Ощущал ее вожделение так, словно это был электрический разряд; я впитывал стоны, что вырывались из ее горла.

Она расстегивала мне пуговицы, мы жадно целовались, глядя друг другу в глаза. Она хотела меня так сильно, что у меня бурлила кровь.

– Ты сводишь меня с ума, Тинсли, – отстранившись, прорычал я.

– Это же в хорошем смысле? – Она стянула рубашку с моих плеч, с моих рук, погладила и поцеловала мои бицепсы и заразительно усмехнулась. – Ты чувствуешь себя живым? Свободным? Ничто не сравнится с этим чувством. Я знаю, что мы рискуем. Но какова награда! – Она соскользнула с ночного столика и, обойдя меня, прижалась губами к моей спине. – Награда слишком хороша.