* * *

Савелий звонит в половину шестого вечера. Я только-только зашла домой после работы в гончарном кружке.

– Привет! Какие новости?
– его голос серьёзен, но всё же заставляет меня улыбнуться.

Мы сделали всё, что было возможно. И наверное, справились бы с мамой и братом без него. Наверное, мы всё смогли бы сами. Но победа далась бы нам куда большой ценой.

И ещё я думаю, что во всей этой ситуации.... сложной, нервной, тяжёлой, - все эти дни мы заботились о папе. И только Савелий заботился обо мне.

– Привет! Новостей нет, к счастью. Всё хорошо. Спокойно. Я собираюсь приготовить бефстроганов. Как, кстати, ты к нему относишься?

– Хмм. Максимально положительно.
– И дальше аккуратнее: - У тебя есть все нужные продукты?

Снова охватывает приятное волнение.

– Нет, собственно, мяса и сметаны.

Он размышляет, но видимо, не решается предложить больше:

– Я мог бы оформить тебе доставку.

Одно из двух: либо мажется, либо нервничает.

– Я бы, честно говоря, выпила бокал вина.

– Я могу привезти. Белое? Красное?

– На твой вкус. Это было бы чудесно с твоей стороны, но с меня тогда ужин.

Закончив разговор, я отправляюсь чистить картофель. К тому времени, как ставлю кастрюлю на плиту, в ушах от волнения бахает. Принимаю душ, сушу волосы. И в тот момент, когда Савелий звонит в дверь, от предвкушения увидеть его, пальцы на ногах подгибаются.

Он, как и в прошлый раз, занимает собой половину прихожей. Так плохо было в прошлую встречу. Так невыносимо тоскливо на душе.

Наверное, мы оба об этом думаем, потому что пару секунду он молча стоит с пакетом.

Потом протягивает его мне. Неуклюже клюю его в щеку. Он кладёт ладонь на мою талию на секунду, и мне вдруг кажется - будь мы в другом месте, уже бы занимались любовью. Но эта прихожая слишком хорошо помнит прошлую встречу.

Пока Савелий снимает пальто, разувается, я раскладываю на кухонном столе продукты.

– Где ты достал такую красивую на вид говядину!
– восхищаюсь.

– Три магазина объехал. В это время всюду остатки... Я закину вино в морозилку?

– Да, пожалуйста.

– Красивая пижама.

– Это шёлковый домашний костюм. Но спасибо. Как дела на работе?

Господи, мы как актёры перед залом зрителей. Всё это вообще неважно.

Я позвала. Он приехал.

– Нормально. Лучше, чем могло бы быть.
– Он хлопает дверкой морозилки и присаживается за стол. А я, повязываю фартук, принимаюсь резать мясо.
– Спасибо тебе и твоему приглашению, давно не ел домашнюю еду.

– Это фирменный рецепт моей мамы. Впрочем, я так давно не готовила, что вполне могу всё испортить.

Он улыбается, а я стою с длинным ножом и судорожно вспоминаю — нужно резать вдоль волокон или поперёк?

– Ты сегодня был в моём бывшем суде? Как там?

– Все ходят с унылыми физиономиями. Крыша на пятом этаже протекла.

– Серьёзно?

– Да. Рабочие бегают, проходной двор, а не суд.

– Как такое могло случиться? Здание же почти новое.

– Я так и думал, что без тебя там всё развалится.

Смеюсь. Отправляю мясо на сковородку к уже обжаренному луку, мешаю. А потом поворачиваюсь к Савелию. Он игриво разглядывает меня, а потом произносит:

– Терпения совсем не осталось. Иди уже ко мне.

И я иду. Забираюсь к нему на колени и обнимаю изо всех сил за шею, а он обнимает меня. И так это приятно и нужно, что мы оба громко, в унисон выдыхаем. А потом усмехаемся.

– Спасибо, что ты легко и быстро откликнулся, когда мне понадобилась помощь. Я никогда это не забуду.

Он хочет что-то ответить, но я прижимаю пальцы к его губам.

– Не закончила. Я всё время думаю о той ситуации с «ОливСтрой», и мне кажется.... может, я дура такая, но мне кажется, там что-то другое произошло. Ты бы меня не подставил. Но когда я думаю об этом, мне становится очень плохо, потому что я представляю, как тяжело тебе было ощущать себя предателем, не имея возможности оправдаться - Для справки: адвокат не может слить тайны своего доверителя. А Савелий хороший адвокат.

– Я тебя люблю, - говорит он, и у меня внутри всё загорается.

Мы смотрим друг другу в глаза.

– Ты уверен?

– Я тебя люблю, Александра Дмитриевна Яхонтова. Так сильно, как только способно любить моё сердце. Каждый раз, когда ты о чём-то просишь, я ощущаю восторг. Жаль, что ты просишь только в экстренных ситуациях, когда всё совсем плохо, и радоваться долго не приходится.

Мы легонько целуемся, и у меня душа скручивается в узел. Он сжимает мою талию крепче. И я тону в нежности.