«Термиты» вынесли даже балки, поддерживавшие своды здания, чтобы продать на металлолом. Ордуньо поднимался по ступенькам и думал, что этот карточный домик может в любой момент рухнуть. Стена у лестницы почернела от пожара; темное пятно тянулось на второй этаж, где, очевидно, и вспыхнул огонь. Наверху Ордуньо попал в огромное пространство без стен; повсюду валялся мусор. Напоминавшие трупы люди лежали на полу; кто-то курил крэк, кто-то спал на собственных экскрементах. До Ордуньо донесся сдавленный шепот какого-то старика: у того уже не осталось сил громко жаловаться на боль. Около металлического бака, из которого вырывалось пламя, стояли несколько африканцев; они пили и смотрели в телефоны. Один из них заметил Ордуньо и направился к нему со стальной балкой наперевес.

— Чего приперся? — прошипел он с сильным акцентом.

— Мне проблемы не нужны, я просто ищу одного человека. Я знаю, что она где-то здесь, и хочу увести ее… на пару ночей в отель. Мы с ней друзья.

Ордуньо достал фотографию Дели. Африканец улыбнулся, обнажив мраморные зубы:

— Повезло твоей шлюхе. Да, она где-то тут, ты и сам знаешь. Но смотри, не спускай с нее глаз. А то опять сюда прибежит.

Африканец указал на испещренную дырами стену в глубине здания. Ордуньо направился туда и вдруг уловил какое-то движение. Обернувшись, он увидел, что у металлического бака никого не было. На лестнице послышались торопливые шаги, и Ордуньо понял: времени мало. Хоть он и был без формы и сказал, что ищет знакомую проститутку, они, скорее всего, догадались, что он полицейский. А полицейским здесь не были рады.

Он сразу увидел Дели: она, съежившись, сидела в закутке, который, судя по трубам на стене, раньше служил туалетом. Дели поднесла зажигалку к куску фольги, и пламя выхватило из темноты ее потерянное лицо. Наркотический транс саваном окутывал девушку, стирая ее красоту. На ней была старая футболка; возможно, в ней она и ушла из тюрьмы. Ниже пояса Дели была голой. Ордуньо огляделся: на полу дремало несколько человек, какой-то беззубый мужчина рылся в бумажнике, наверняка краденом. Кому-то из них, а может, охранникам-африканцам Дели предложила свое тело в обмен на героин.

— Дели, я Ордуньо. Парень Марины, вы с ней познакомились в Сото.

Наркотики уже начали действовать, и Дели не могла сфокусироваться на лице Ордуньо.

— Отвали, — пробормотала она.

— Я тебя не трону. Разве тебе не хочется уйти отсюда в место получше? У меня снаружи машина, я могу отвезти тебя в отель, оплачу номер.

— Думаешь, я тупая? Ничего не бывает за просто так…

— Я хочу с тобой поговорить. Я знаю, что ты не убивала того журналиста. Сейчас ты на свободе, но скоро тебя упекут в тюрьму на двадцать лет, это несправедливо.

Ордуньо наклонился к ней, взял за предплечья и попытался поднять. Она завизжала и стала отбиваться. Шум напугал посетителей притона, и вскоре в помещении остался только беззубый; он не сводил глаз с Ордуньо.

— Доверься мне.

— Я знаю, кто ты. Марина мне про тебя рассказывала. Говорила, ты красивый. Это правда. Эта дура думает, что ты ее дождешься…

Ордуньо подхватил Дели под мышки и с трудом поставил на ноги; она не прилагала ни малейших усилий, чтобы ему помочь. Думать о Марине и об обещаниях, которые он ей дал и которые было все труднее выполнять, Ордуньо не хотелось.

— Я шлюха, но подсаживаться на наркоту не хотела, мне это не нравится. — Дели вдруг разрыдалась. — Меня заставляли продавать клиентам героин и кокаин, а они меня угощали, и вот… Под наркотой не холодно, ты знал? Ни холода, ни голода не чувствуешь… Все тебе улыбаются, называют красоткой, говорят, что ты сможешь заработать, на улице-то жить тяжело… У меня не было документов… Если бы только у меня были документы…

Перетаскивая Дели к лестнице, Ордуньо вслушивался в ее беспорядочный монолог. Без документов ей не оставалось ничего, кроме как стать проституткой; сутенер не только забирал процент, но и заставлял ее торговать наркотиками. Ордуньо чувствовал, что за ними следят. Ему казалось, что все здание скрипит, будто готовясь зашевелиться. Он продолжал разговаривать с Дели, скорее чтобы не дать ей уснуть, чем в надежде добиться внятного ответа.

— Кто втянул тебя в историю с журналистом?

— Полицейские. Они хорошо со мной обращались, но кто же дает наркоманке полкило? Они сами виноваты. Я его потеряла, или у меня его украли, или… или я сама его скурила.

Ее смех походил на скорбный вопль.

— Отойди, — сказал Ордуньо тучному африканцу, который загородил им проход. Раньше его тут не было; видимо, вызвали специально.

— Эту шлюху ты не заберешь. Она моя.

— Заберу.

— Я же сказал: она остается.

Вокруг появилось еще несколько силуэтов. В кармане куртки Ордуньо сжимал пистолет; с его помощью он надеялся расчистить себе путь.

— И я должна была вернуть им долг, надо было просто пойти в «Гетеры» и…

— Заткнись! — Африканец дал Дели пощечину.

Возможно, это было неправильное решение, но Ордуньо инстинктивно выхватил пистолет и приставил его ко лбу африканца.

— Не трогай ее.

— Давай, всади в меня пулю. Думаешь, после этого тебе удастся выйти отсюда? Ты тут не единственный с пушкой.

— Оставь меня, я не хочу уходить, — пробормотала Дели, пытаясь высвободиться из рук Ордуньо. — Они обо мне позаботятся.