— Не утруждайтесь. Я сам за ней схожу.

Сарате прошел в темную комнату, заваленную коробками с расходниками и бумагами. У стены стояла вывеска «Колготки “Шелк”», очевидно оставшаяся от прежнего заведения. В углу, у окошка, сквозь которое в кладовку проникал слабый свет, на кресле, похоже принесенном с помойки, сидела Иоланда: рукав блузки закатан, предплечье стянуто резинкой, в руке шприц.

— А вот это подождет.

— Нет, не надо, оставь меня в покое!

Заглянув в комнату, Элена увидела поистине дантовскую сцену: Иоланду трясло, на ее изможденном лице отражалась крайняя усталость, она уворачивалась от Сарате, который пытался отнять у нее шприц.

— Бросить так трудно.. Я отложила немного денег, ну пожалуйста… — умоляла она. Сарате наконец удалось обездвижить девушку.

— Мы не станем ничего у тебя забирать, но ширяться будешь, когда мы уйдем.

Он отложил шприц и аккуратно снял с ее предплечья резинку. В надежде завоевать расположение Иоланды Элена сказала, что они ищут убийцу ее брата.

— Блас не был плохим человеком, — всхлипнула Иоланда.

— Твой брат был подонком и убийцей. — Сарате не собирался слушать милую беседу; ему не нравилось, как Элена повела разговор.

— Мой брат, как и я, вырос в Венторро-де-ла-Пуньяла. Если бы ты был оттуда родом, то знал бы: чтобы выйти в люди, там надо быть таким, как Блас. По молодости он много чего натворил, потому его и посадили. Но потом исправился, нашел приличную работу.

— Охранника в Black Cat. Начальник был им недоволен. И тобой тоже.

— Начальник этот — та еще мразь. Бласу все время приходилось за ним следить, потому что у него было одно на уме: как бы меня трахнуть. А брат о нас заботился, понял? Хотел, чтобы я слезла с героина, матери обеспечил спокойную жизнь. Откуда, думаешь, у нее деньги на этот салон? От моего брата. Причем деньги немалые: мы это помещение не снимаем, оно наше.

Элена предоставила ведение допроса Сарате. Она не хотела вступать в спор и давать Анхелю повод для конфликта, хотя он только этого и ждал.

— Откуда он взял деньги?

— У него были свои дела…

— Иоланда… Он не говорил, что эти дела связаны с деревней в Сории?

— На фига моему брату Сория? — Иоланда задрала подбородок и нахмурилась, но, увидев, как Сарате поигрывает шприцем, собираясь опустошить его, мгновенно смягчилась. — Эй, поосторожнее.

— Так откуда у него деньги?

— Во второй раз его посадили ни за что. Он ничего плохого не сделал, просто заключил сделку с судьей.

— Какую еще сделку?

— Ну, как обычно с судьями договариваются… Что ты все расскажешь и заложишь других, а тебя за это отпустят. Его тогда поймали с наркотиками.

— Ясно. Значит, его задержали во время облавы и предложили отпустить, если он раскроет сеть наркоторговцев. Верно?

— Ага. Но стукачу жить недолго, поэтому его тоже посадили. Чтобы никто не догадался, что это он всех заложил.

— Как звали судью, который предложил ему эту сделку? — вмешалась в разговор Элена.

— Его по телику часто показывают, Берналь или что-то в этом роде…

— Игнасио Бельтран из Национальной судебной коллегии? — догадалась Элена.

— Мне откуда знать? Лысый очкарик. Верните мою дозу.

Сарате отдал ей шприц, и уже через несколько секунд Иоланда приготовилась вколоть себе героин.

— Я согласился встретиться с вами без предварительной договоренности только потому, что меня попросил об этом комиссар Рентеро.

Они ожидали, что кабинет судьи Национальной коллегии будет обставлен роскошной антикварной мебелью, но в случае Игнасио Бельтрана все оказалось иначе. В его кабинете стояли только заваленный бумагами письменный стол, старый компьютер, кресло самого судьи и пара стульев для посетителей; в углу был стол для встреч, тоже загроможденный папками с делами и отчетами. В этом хаосе выделялся парадный портрет короля Филиппа VI в тоге c гербом Верховного суда, с большой орденской цепью и орденом Золотого руна на шее. Рядом висел на флагштоке флаг Испании.

— Блас Герини? Не уверен, что могу говорить о нем, не подвергая его опасности.

— Блас Герини мертв, ваша честь. Мы нашли его тело на ферме в Сории.

— Его убили?

— Да, и мы думаем, что до этого он стал причиной смерти шестерых человек.

Бельтран глубоко вздохнул, погладил себя по затылку, покачал головой и снял очки. По его лицу проскользнула тень вины.

— Блас Герини убил шесть человек? Мне трудно в это поверить.

— Почему же? Он провел двенадцать лет в тюрьме за двойное убийство.