— Она сказала, что у полицейского, который убил того журналиста, не было одного уха. Ты говорила, что у твоего напарника…

— Его зовут Фабиан. Ухо у него на месте, просто часть откусили…

— Это он, Рейес. Может, стоит послушать Элену? Уходи из Отдела. Того, что нам известно, хватит, чтобы инициировать внутреннее расследование.

— И что оно выявит? У тебя есть только свидетельство наркоманки, которая, между прочим, признала свою вину в суде. Сам знаешь: никто ей не поверит. А реальных улик нет.

— Ты понимаешь, что ввязалась в опасную игру?

— Они мне доверяют, Ордуньо. Что для меня действительно опасно, так это твои визиты.

Он разом допил вино и несколько мгновений молчал. Рейес умела читать мысли мужчин и догадывалась, какую битву ведет сам с собой Ордуньо. Ему хотелось признаться, что он боится за нее, потому что испытывает к ней чувства, которые пока не может назвать, что с того самого вечера в «Веллингтоне» он постоянно думает о ней.

— Лучше уходи, — сказала Рейес, не дожидаясь, пока он решится на признание. Она опасалась, что этот разговор закончится постелью.

Ордуньо не стал спорить. Попросил позвонить на следующий день, чтобы он знал, что у нее все в порядке, и простился.

Рейес не спалось. Она никогда не смешивала любовь и секс, но теперь, мучаясь бессонницей, думала, что они связаны сильнее, чем ей хотелось бы. Она не могла выбросить из головы Ордуньо, такого сдержанного и благоразумного; его боязнь выказать слишком сильные чувства вызывала у нее нежность. Тут же она вспомнила о Фабиане. Ей вдруг стало больно от мысли, что ее напарник мог убить журналиста. Он казался хорошим парнем, простым и веселым.

На рассвете Рейес позвонила в участок и сказала, что у нее температура. Перед Ордуньо она бодрилась, но сомневалась, что сможет скрывать свое состояние в Отделе. Она приняла снотворное, чтобы хоть немного поспать. Ордуньо звонить не стала. Вскоре после обеда пришел Фабиан; конечно, этого можно было ожидать, но Рейес удивилась.

— Мне уже лучше, температура упала, — соврала она.

Они сели пить кофе в гостиной. Фабиан сказал, что ее не хватало на обходе. Сутенер устроил взбучку румынской проститутке Ралуке за то, что накануне та мало заработала.

— Бедняга уже немолода, и клиентов у нее меньше, чем раньше.

Фабиан дал Ралуке пятьдесят евро, чтобы сутенер снова не избил ее: собирался дождь, а это, как правило, отпугивает клиентов.

— Говно какое-то, а не жизнь, — бессильно заметила Рейес.

— Ничего, Ралука справится, — ответил Фабиан. — Хуже приходится африканкам. Если они приносят мало денег, их не только избивают, но и запугивают всякими ритуалами, куклами вуду или как это там называется. Некоторые верят, что, если воткнуть в куклу булавку, их родные в Африке умрут. Так оно и будет! Только дело не в заклятье; их убьют специально подосланные люди.

— И ничего нельзя сделать?

— Знаешь, кто на самом деле во всем виноват? Клиенты. Если бы они не ходили к шлюхам и не платили такую кучу денег, ничего этого не было бы. Поэтому я сам ни разу к шлюхам не ходил. Не понимаю, как можно трахать несчастную девчонку, зная, через что ей пришлось пройти.

Беседа текла лениво, как сиеста, и продолжалась до самого вечера. Рейес отмела подозрения Ордуньо. Он явно ошибся: Фабиан мог быть кем угодно, но только не убийцей. Во время секса ей удалось совсем забыть об убийстве журналиста.

— Плакать хочется, как откроешь твой холодильник! — крикнул Фабиан снизу. — Одевайся, пойдем съедим по бургеру. Есть тут рядом «Бургер-Кинг»?

Они поели в «Бургер-Кинге» напротив стадиона «Сантьяго Бернабеу». Она взяла обычный бургер, он — два двойных. Фабиан пошутил, что в любой дыре «Бургер-Кинг» приличнее, чем в Вильяверде. Они уже доедали, когда у него зазвонил телефон.

— Да? В Сото-де-лас-Хунтас? Уже едем.

Фабиан вскочил.

— Рейес, сядешь за руль? Я пока воппер доем. В лагуне Сото-де-лас-Хунтас нашли труп. Это между Ривасом и Аргандой, я покажу.

До лагуны они ехали минут сорок: из-за дождя движение, как обычно, замедлилось. У съезда с Валенсийского шоссе их ждал Грегор — он отодвинул заграждение, закрывавшее проезд автомобилям.

— Кристо на берегу, где домики.

На краю лагуны и правда стояло несколько деревянных домиков, из которых посетители могли наблюдать за гнездованием разных видов птиц. Уже стемнело. Кристо подошел к машине, освещая себе путь фонарем.

— Говно полное. Это Дели. Надо избавиться от трупа.