Ки Шо замер, потом в изумлении покачал головой. Провинция полыхает в бунте, деревни разграблены, тракт опустел — но куда ни сунься, обязательно отыщется женщина! Что им не сидится дома?!

На этот раз женщина обнаружилась не под насильником, а под раскидистым кустом. Как забралась туда, непонятно. Видимо, с большого перепугу. Но Ки Шо, к примеру, в такое переплетение веток даже с перепугу не смог бы залезть.

И, кстати, не женщина, девушка. Даже почти что девочка. Съежилась в комочек под ветками и таращилась на него безумными от страха глазами. По одежде — богатая горожанка.

Ки Шо неторопливо опустился рядом с кустарником на корточки.

— Не надо меня бояться, — мягко сказал он. — Я не бунтовщик и даже не мужчина, я просто мальчик. Иду по тракту в столицу и решил устроиться здесь на ночлег. А ты неплохо спряталась. Если бы не завопила, я бы тебя не заметил. Зачем кричала?

— От страха, — лязгая зубами, призналась девочка.

— Когда боишься, лучше помалкивать! — с умным видом заметил Ки Шо. — Тогда не заметят. А на крики с тракта могут прибежать бунтовщики.

— Тебе хорошо рассуждать! — внезапно рассердилась девочка. — А меня изнасиловали! И ограбили! А-а-а!

И она затряслась в рыданиях. Ки Шо внимательно ее оглядел, насколько позволяла листва. Явных травм, следов избиения и насилия не увидел. Даже одежда девочки находилась в относительном порядке — с учетом того, что пришлось лезть в густые кусты. Пожал плечами и принялся устраивать ночлег.

Он успел помыть ноги и поставить на крохотный костерок дорожный котелочек емкостью на три кулака, когда девочка наконец решилась выбраться из кустов.

— Как тебя зовут? — из вежливости спросил Ки Шо, стараясь не глядеть на девочку. А то испугается и снова заорет, а тракт не так уж далеко.

— Пы Си. Я дочь главного рисоторговца нашей провинции!

— Как ты оказалась на тракте в столь опасное время, прекрасная Пы Си? Бунтовщики не преклоняются перед богатством, грабят и убивают без разбору.

— Я просто ехала к своей бабушке! В своей карете, со своим телохранителем! А они как выскочили! И изнасиловали меня-а-а!

— Тихо, тихо! — забеспокоился Ки Шо. — Ну, изнасиловали, ну и что? Не убили же, не покалечили. То же самое супруг будет делать. Всю жизнь, каждую ночь. И иногда днем тоже. Если он хороший супруг.

— Что бы ты понимал в женских страданиях?! — фыркнула Пы Си. — Ты мальчик! А меня как поставили на колени, как… — чуть глаза на лоб не вылезли от боли!

Ки Шо с сомнением покачал головой. Вряд ли сказанное Пы Си правда. Что испугалась — да. Но чтобы глаза лезли на лоб от боли? В книге Чон Понга четко указано, что такого не должно быть. Правда, если насильников дюжина… но и на это непохоже. Одежда практически в порядке.

— Тебя били? — участливо спросил он.

— Да! Звери! По лицу!

Ки Шо недоверчиво посмотрел на ее лицо. Не красавица, но личико юное, кругленькое, и глазенки так забавно сверкают. Только синяков, ссадин, царапин на лице нет.

— Точно били? — переспросил Ки Шо. — На тракте?!

— Один раз, ладонью по щеке! Но больно! Я сразу упала на колени, а он как!.. Ох я и орала! Свинья немытая! Грязный, как свинья, и воняло от него, как от свиньи!

— От него? Так он был один?

— Их было много! Но остальные грабили карету! А этот изнасиловал меня, посмеялся, животное, и приказал бежать! Мне, дочери главного рисоторговца провинции!

Ки Шо только покачал головой. Девочки не переставали его удивлять. Вот и эта: попалась очень порядочному бунтовщику, он ей жизнь спас — и недовольна, что от мужчины воняло! А если б не воняло, тогда что?!

— Еще и лапал, животное! — ругнулась девочка немного спокойнее.

— Так он тебя лапал? — улыбнулся Ки Шо. — Точно хороший человек! Ты ему понравилась! Кушать хочешь, прекрасная Пы Си?

— Уже не прекрасная! — буркнула девочка. — А униженная, опозоренная и растоптанная! Но кушать хочу! И пить!

Ки Шо облегченно рассмеялся.

Они дружно поели из одного котелка, напились душистого отвара, сгрызли горстку сухофруктов, тут и сумерки опустились. Ки Шо расстелил на траве одеяло, улегся, накрылся сверху другим, поверх него еще непромокаемым плащом… и неуверенно окликнул девочку:

— Пы Си? Ты можешь, конечно, всю ночь просидеть у потухшего костерка, я не против. Но к утру опустится туман, ты промокнешь и простынешь. Лучше будет, если заберешься под одеяло. Я не мужчина, со мной можно.