Он пришел в себя неизвестно через сколько времени. Одно было понятно — вечер еще продолжался, значит, не всю ночь провалялся без сознания.

Он кое-как поднялся на дрожащие ноги. Посмотрел на то, что осталось от бандитов, и ему стало дурно.

«Страх, это все со страху!» — попробовал он оправдать сам себя.

Но цепкая память Ки Шо безжалостно свидетельствовала, что не в страхе он убивал бандитов, а в гневе. И тогда он испугался сам себя.

Дрожащими руками сбросил с себя шелковую юбку и девчоночью рубашку, быстро оделся в мальчишечье. К демонам девчоночий облик, если в нем он творит такую жуть! Лучше оставаться слабым мальчиком, пусть даже деревенские мальчишки будут пинать, пусть! Ки Шо даже всплакнул в процессе переодевания. Ему страстно захотелось снова стать мечтательным невинным мальчиком Ки Шо, который мухи не обидит, вернуться домой под защиту строгой мамы и зажить не очень счастливой, но мирной жизнью обычного деревенского подростка.

Он даже сделал несколько шагов в сторону тракта, но вовремя одумался.

«Какая мирная жизнь, бедный Ки Шо? — горько спросил он сам себя. — После того, как был в обучении у мастера лучезарного Далиня, а потом убил главу школы Чон Понг? Кто ж теперь даст мирно жить, глупенький Ки Шо?»

Ки Шо вытер слезы, окончательно успокоился и хорошенько подумал. Как говорил наставник, в жизни нельзя спешить. Потому что когда спешишь — ошибаешься.

В результате он вернулся обратно. Он ведь победил бандитов в честном поединке? Ну… не то чтобы в совсем честном, невидимые руки в бою вообще-то исключают такое понятие, как честность, но да, победил. Тогда его право на трофеи священно!

Стараясь не смотреть на то, что осталось от «ночных работников», он внимательно обследовал место встречи. Как он и предполагал, бандиты тоже устраивались в лесу на ночлег, их вещи обнаружились рядом с неприметным шалашиком. Ки Шо внимательно перебрал их. Все вещи очень могли пригодиться при путешествии, но Ки Шо после мучительных колебаний взял только еду. Еда что? Ее съел, и как будто нет ее, осталась только сытость. А остальные вещи придется тащить. А у него и так сумка не самая маленькая. И тяжелая, что может вызвать подозрение.

Дела сделаны, тела бандитов после краткой борьбы с брезгливостью тоже обысканы, найденные деньги уложены по секретным местам, и надо бы устраиваться на ночлег, но… Ки Шо поглядел на трупы. К ним же кто-то придет. Проверить, как несут службу, выслушать доклад. И лучше в этот момент находиться где-нибудь в другом месте. Да, он под воздействием предельного ужаса сумел инициировать техники внутреннего стиля и на мгновение стал настоящим воином, но то в прямом бою. А так застрелить его из засады — сущий пустяк. Или ударить исподтишка ножом под ребро. Бессмертных мастеров не бывает, убить можно кого угодно. Так что ожидает Ки Шо дальний путь по ночному тракту.

Тракт по вечернему времени оказался на удивление пустынен, и Ки Шо зашагал по нему, уминая на ходу кусок лепешки с мясом. Дорожную шляпу он надвинул как можно сильнее на лицо в надежде, что вездесущие мальчишки из притрактовых деревень не разглядят примет.

Но и мальчишек не оказалось у тракта, что было очень непривычно. Ближайшая деревня вообще поразила Ки Шо безлюдностью. И вдруг припомнились слова бандита о каких-то бунтовщиках. Ки Шо почувствовал себя очень неуютно на пустынном, открытом любому взгляду тракте. И решил на всякий случай скрыться от возможных неприятных встреч. Бунтовщики… это не люди, это стихия смерти и разрушений!

Он торопливо прошел мимо деревни, отошел достаточно далеко, чтоб не наткнуться на местных жителей, возвращающихся домой, и решительно свернул к многообещающей буковой роще. Буковая роща — это хорошо. Это сухо, тихо, это горы сухих прошлогодних листьев, в которые прекрасно можно зарыться на ночь. И никто тебя не найдет, разве что с собаками, но поисковых собак в деревнях не бывает.

К сожалению, о чудесных свойствах буковой рощи было известно не только ему.

— Мальчик, куда спешишь? — раздался насмешливый голос. — Вечерний лес — не место для прогулок! Домой беги, в деревню!

Из-за солидного ствола выступил воин в стальном нагруднике и пластинчатой юбке до колен. Суровое лицо, жесткий взгляд узких глаз, длинные вислые усы и огромный меч цзянь на боку. А волосы перехвачены двуцветной повязкой, что значило — перед Ки Шо стоял бунтовщик. Ки Шо оценил размер меча, ширину плеч воина, его уверенную позу, сглотнул и пролепетал:

— Я так и сделаю, господин! Благодарю за доброту, господин!

Воин оглядел Ки Шо, и ему показалось, что мечник видит его насквозь.

— Э, нет! — усмехнулся воин. — Теперь не спеши! Ты ведь не из деревни. У тебя дорожная сумка на плече. И что-то в тебе еще странное. А что — пока не пойму. Ты кто, мальчик?

Ки Шо замялся. Был бы он в девчоночьем облике, ответил бы, что просто девочка, и это бы прошло. Девочки — они и есть просто девочки, просто дуры, не понимающие, что творится вокруг, а к мальчикам отношение совсем другое. Мальчик с дорожной сумкой на плече может быть кем угодно, например, посланником «ночных работников», бродяжкой-ганьзя, кочующим воришкой… а просто мальчиком, увы, быть не может. Не бывает таких в природе.