Наконец Ки Шо обратил внимание на жертву. Хорошенькая юная крестьяночка с любопытством посмотрела на него в ответ. Она ничуть не стеснялась ни своей обнаженности, ни откровенной донельзя позы «звездой».

Ки Шо смутился. Достал из сумки дорожный ножичек и с трудом перерезал сыромятные ремешки, развязать хитрые узлы его слабым пальцам явно было не под силу. Девушка с облегченным вздохом села и потерла затекшие запястья.

— Идиоты! — беззлобно буркнула она. — Ноги растянули — чуть в суставах не вывернулись! Больно же! Ты кто?

— Я? — удивился Ки Шо. — Я так, мимо проходил. А вот они кто? И кто ты?

— Они понятно кто! — фыркнула девушка и принялась отвязывать обрезки ремешков привыкшими к труду крепкими пальчиками. — Помощники Ихэтуаня! А я… ну… его подруга. Минь меня зовут.

Ки Шо поразился. Красноречиво посмотрел на колышки, на валяющихся «помощников».

— Да мы поссорились! — махнула рукой Минь. — В очередной раз. Ну, он разозлился и отдал меня своим, чтоб подуспокоилась. А я что? Я только золотые браслеты на лодыжки попросила, жалко ему, что ли?

Ки Шо снова посмотрел на колышки и на обрезки ремешков.

— Ты бы оделась, — напомнил он в результате.

— Да какая разница? — поморщилась Минь. — Ихэтуань вернется, все равно разденет. Я ему голая нравлюсь. Ты его не видел? Он на краю рощи сидел, медитировал. Да слушал, как я страдаю. Ему нравятся мои крики, а мне не жалко покричать.

— На краю рощи? — задумался Ки Шо. — Такой высокий, с длинными усами, в броне?

— Ага! — обрадовалась Минь. — У него еще меч цзянь на боку! Ихэтуань — мастер меча цзянь!

— Нет, не видел, — качнул головой Ки Шо. — Так, значит, вы бунтовщики?

Минь похлопала длинными ресницами, помолчала в затруднении. Задумчиво посмотрела на валявшихся помощников Ихэтуаня. И явно пришла в уме к какому-то выводу.

— Они бунтовщики. А я с ними увязалась.

— Зачем?! — поразился Ки Шо.

— А что я в деревне забыла? — рассердилась Минь. — Мы бедные, в горах живем, у нас неурожай! Все равно с голоду зимой все умрем! Вот Ихэтуаню и удалось мужчин на бунт поднять! Нам в любом случае не жить! А так я хотя бы наелась, нагулялась, налюбилась всласть!

— Это да! — вырвалось у Ки Шо. — А вы против чего бунтуете? Против погоды?

— Смеешься? — обиделась девушка. — Мы против равнинных бунтуем, против сытых и богатых! Вы тракты бережете — мы на них грабим у убиваем. А мосты ломаем! Вы рис садите, а мы его топчем! Вы…

— Понятно, — невежливо перебил Ки Шо. — Ты бы оделась. Нам уходить пора.

— Зачем? Скоро Ихэтуань вернется, его дождусь. А тебе точно надо бежать, Ихэтуань разозлится на то, что его помощников побил, и как махнет мечом! А он мечом буковый ствол толщиной в мою ладонь с одного раза перерубает!

— Я его не видел, — ровным голосом сказал Ки Шо. — И потому не боюсь.

— Сбежал! — расстроилась Минь. — Так и знала! Как услышал, что сюда идет корпус лучников, так и сбежал, нас бросил! Ихэтуань, он такой подлый, он уже третий раз бунт устраивает, а потом сбегает! Он и меня бросил, неверный!

Минь хлюпнула носом и побрела одеваться. А Ки Шо подумал и принялся проверять пояса и всякие секретные места в одежде помощников главаря бунтовщиков. Помощники — они на то и помощники, чтоб часть награбленного прикарманить, не так ли?

Догадка оказалась верной, и Ки Шо обогатился на несколько монет. Золотых, не нефритовых, но для любого крестьянина и одна золотая монета — неслыханное богатство.

Ки Шо припрятал найденное, поднялся и с сожалением признал, что он как-то быстро стал убийцей. Убийцей, дорожной шлюхой… и кем станет еще? С другой стороны, профессия убийцы оказалась очень денежной, таких богачей, каким являлся сейчас Ки Шо, у них в деревне никогда не бывало.

Внезапно Ки Шо вздрогнул, его словно холодной водой окатило. Уличная проститутка, убийца… напоминает начало одного невероятного списка, не так ли? Ки Шо очумело потряс головой и выкинул сомнения прочь. Он — и храмовая танцовщица? Или тем более демон?! Ну быть такого не может! Демонов не бывает!

— Мальчик, — раздался за его спиной неуверенный голосок Минь. — А почему помощники не приходят в сознание? Ты чем-то их ударил?

Ки Шо развернулся. Одетая в нарядное платье горожанки, Минь выглядела волшебно красивой. Хотя и голая смотрелась вполне себе ничего. Даже, пожалуй, эффектнее, чем одетая.

— Чем-то ударил, — оторвался от созерцания Ки Шо. — А где твои вещи? Сумка, корзина?

Девушка потупилась и стеснительно сложила ладошки на животе.

— Зачем мне уходить? — пролепетала она. — Я Ихэтуаня подожду. Это тебе надо идти, незнакомый мальчик.