Я рывком открыл дверь внедорожника:

— Она ранена?

Голос был чужой. Ровный. Без эмоций.

— Врач сейчас осматривает.

— Участок? — коротко спросил я.

— Да. Езжай аккуратно.

Я отключился, не дав ему договорить. Камни полетели из-под колес, когда я вылетел с импровизированной парковки и понесся по грунтовке. Пульс стучал в шее, в голове мелькали образы.

Рен. Слишком бледная. Кровь повсюду.

Слабый, неровный пульс под моими пальцами.

Я ударил кулаком по рулю, пытаясь вытряхнуть из головы эти картины.

— Она в порядке, — повторял я снова и снова, как мантру, как молитву. За пять минут, что понадобились мне, чтобы добраться до участка — вдвое быстрее, чем должно было, — я сказал это больше раз, чем мог сосчитать.

Я резко затормозил перед зданием, бросил машину на парковке. Влетел внутрь. Дежурный нажал кнопку, и дверь щелкнула, еще до того как я дотронулся до нее.

— Где она?

— В спортзале, — отозвался Эйбел из диспетчерской. В его лице не было привычной ворчливости, только тревога.

Грудь сжало так, что трудно было вдохнуть, но я заставил себя идти по коридору. Дверь в спортзал была открыта. Внутри — люди, сгрудившиеся вокруг массажного стола. Женщина лет пятидесяти склонилась, светя маленьким фонариком.

Я шел к ним на автопилоте, онемев.

Клинт встретился со мной взглядом и сразу отступил, освобождая проход.

Рен лежала на столе, к голове прижато ледяное полотенце. Только увидев, как поднимается и опускается ее грудь, я смог вдохнуть. И в тот же момент легкие заполнило бешеное пламя.

Она пошевелилась, заметив меня, и лед упал на пол. Половина лица уже наливалась синяком. На коже — ссадины. На белой блузке — пятна крови.

Кровь.

Она кровоточила.

В следующее мгновение Рен поднялась и подошла ко мне, сжимая мои руки:

— Все хорошо. Пара синяков, не больше.

Я молчал. Не мог отвести взгляда от алого на ее футболке.

— Скажите ему, что все нормально, доктор.

— С Рен все будет в полном порядке, — подтвердил врач.

— Ты вся в крови, — слова выходили рваными, словно обмотанными колючей проволокой.

— Она оцарапала руку, когда упала, — вставил Лоусон. — Ничего серьезного.

Я резко повернулся к нему:

— На Рен напали у твоего чертового участка. Как это может быть «не серьезно»? — прорычал я.

Он поморщился:

— Плохо выразился.

Рен подняла на меня глаза, в которых сквозила осторожность:

— Я в порядке. Ударилась головой. Пару дней буду выглядеть неважно и все.

— Ты же обещала.

Ее брови сошлись.

— Ты обещала не ходить одна.

Как я теперь мог верить ее словам? Как доверять, что она позаботится о себе?

— Я просто вышла через заднюю дверь участка, — сказала она тихо, — хотела подышать. Там яркое освещение, люди рядом.

— И он до тебя добрался! — рявкнул я так, что дрогнул воздух.

По щеке Рен скатилась слеза, но она быстро стерла ее:

— Это не моя вина.

Я отшатнулся. Конечно, не ее. Закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Все рушилось, а я не мог этого допустить.

В одно движение я обнял ее, удерживая себя от желания сжать слишком сильно.

— Я не могу тебя потерять, — хрипло выдохнул я.

— Я здесь, — прошептала она.

Но кто-то мог забрать ее в любую секунду. Как я мог забыть об этом хоть на миг?

?

Рен

— Все произошло так быстро. Кажется, я ничего не успела увидеть, — голова раскалывалась, но я пыталась перебирать воспоминания. — Услышала, как хрустит гравий, начала оборачиваться, но тот, кто это был, ударил меня раньше, чем я смогла его разглядеть.

Рука Холта невольно сильнее сжала мою.

Лоусон мягко улыбнулся:

— Это нормально. А потом? После удара ты что-нибудь видела или слышала?

— Только ботинок. Он пытался ударить меня по голове, но я перекатилась, и досталось плечу. — Я глянула на мужчину рядом. — Холт дал мне одну из этих персональных сирен. Мне удалось достать ее из кармана и выдернуть чеку. Этого хватило, чтобы он испугался — я услышала, как он убегает.

— Наверное, еще и барабанную перепонку себе пробил, — с легкой улыбкой вставил Клинт.