Холт нахмурился.

Лоусон прочистил горло:

— Ты почувствовала хоть что-то о его комплекции, росте?

Я покачала головой и тут же пожалела — в висках боль усилилась:

— Не думаю. Он ударил до того, как я что-то поняла, а потом я уже была на земле.

Пальцы Холта снова сжались, и я стала водить по тыльной стороне его ладони круги, пытаясь успокоить демонов, что явно вцепились в него.

Лоусон что-то быстро набрал в телефоне:

— Завтра офицер проверит камеры в ближайших магазинах, достанем все, что сможем.

— Я хочу это видеть, — бросил Холт.

Лоусон сжал губы:

— Постараюсь.

Холт сузил глаза, ясно давая понять: лучше постарайся.

— Ты закончил? — спросил он. — Я хочу отвезти Рен домой.

В лице Лоусона проступила тревога:

— Конечно. Поговорим завтра, Рен. Я направлю патрули мимо вашего дома.

Холт кивнул:

— Спасибо.

Но в голосе не было ни капли эмоций. Пустой звук. Я уже слышала его таким — когда была в больнице, а потом в реабилитации. Так звучал Холт, когда отгораживался. Когда винил себя.

Он повернулся ко мне:

— Сможешь дойти?

Я моргнула, чувствуя, как кровь гулко стучит в ушах:

— Конечно. — Спрыгнула с массажного стола, игнорируя боль в плече и ребрах. Синяков будет полно.

— Если что-то нужно — звони, — сказал Лоусон.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Он коротко сжал мою ладонь. В этом простом движении было так много. Он просил держаться. Остаться с Холтом.

Но не я была той, кому было трудно держаться.

Холт провел меня через участок, и я уставилась в его спину. Не хотела ловить сочувственные взгляды. Взгляд тревоги. Или злости. Хотела, как и он, просто выключиться.

Но себе я этого не позволяла. Я уже проходила через ад и пережила. И теперь снова переживу. Я не отдам радости в жизни, даже если это поможет заглушить боль.

Холт открыл дверцу внедорожника и аккуратно усадил меня внутрь. Наклонился, чтобы пристегнуть ремень.

У меня перехватило дыхание. Он уже делал это раньше — когда мне самой еще было больно наклоняться.

Он обошел машину, не показывая на лице ни одной эмоции.

Мы ехали молча. Каждая секунда тишины натягивала мои нервы, как струну. Паника и «а что если» оплетали меня все туже и туже.

У дома я быстро расстегнула ремень и выбралась наружу до того, как он успел обойти машину.

— Я собирался помочь тебе.

— Мне не нужна твоя помощь.

Его брови сошлись:

— Давай зайдем, и ты приляжешь.

Его ладонь мягко коснулась моей спины, подталкивая вперед. Я ненавидела эту осторожность. Это отношение, будто я могу сломаться.

Я сглотнула и ускорила шаг, выскользнув из-под его руки. Нащупала ключи, пальцы задели сирену. Теперь я вряд ли когда-то выйду без нее.

Открыла дверь.

Шэдоу сразу оказалась рядом, лизнула руку и тихо заскулила.

Я погладила ее:

— Все в порядке.

Холт молча вошел следом и запер дверь.

Я прошла на кухню, достала «Тайленол» и налила воды.

— Насколько больно? — спросил он.

— Не ахти, но терпимо. Думаю, сон поможет. — Хотя шанс уснуть был близок к нулю.

Холт смотрел, пока я глотала таблетки.

Я с грохотом поставила стакан на стол:

— Перестань.

Он дернулся:

— Что перестать?

— Не делай так со мной.

Холт побледнел.

— Ты именно так себя вел после того, как меня подстрелили. Говорил правильные слова, но голос был мертвый. Держал за руку, но был за миллион километров. Не делай так. — Мой голос сорвался, страх вырвался наружу.

Он оказался рядом мгновенно, заключив меня в объятия:

— Я не отдаляюсь. Обещаю.

Пахло его привычной хвоей и пряностями.

— Отдаляешься. Ты здесь, но тебя нет.

Холт уткнулся в мою шею:

— Я не хотел тебя пугать.

Я уперлась ладонями ему в грудь и резко толкнула:

— Вот это и пугает. Ничто не страшнее, чем смотреть, как ты выключаешься. Как исчезаешь у меня на глазах.

Его кулаки сжались до белизны костяшек:

— Хочешь услышать, что, когда позвонил Лоусон, у меня сердце остановилось? Что я хочу найти этого человека и покончить с ним? Не арестовать, не отправить за решетку, а покончить?

— Да, хочу.

В его глазах блеснул огонь:

— Хочешь услышать, что я снова тебя подвел?