Не оставляло чувство упущенных возможностей. Даже один турецкий фрегат в Чёрном море, ставший русским — это было бы величайшим подспорьем для всего русского флота. А ещё я не лишён честолюбия, и было бы приятно, если бы в истории остался тем, кто даст будущему Черноморскому русскому флоту первый фрегат.

Но разум возобладал. И теперь мы жгли турецкий флот. Огонь уже перекинулся на рядом стоящую галеру, дальше — на соседний фрегат. Со стороны моря было не просто светло. Рассмотреть было нелегко, что там происходит — слишком ярко. Но я увидел, что на скамьях галер начались схватки. Нет, это не диверсанты Фролова вступили в бой. Они, как я надеюсь, уже плывут к берегу целыми и невредимыми. Рабы на галерах не захотели ни за грош гореть в огне.

Посмотрев немного левее, я подумал, как бы не было какого-нибудь международного скандала. Недалеко от турецких кораблей стояла ещё и галера венецианцев. Они, насколько мне было известно, решили поступить похожим образом, как и Алексис — скупали за бесценок то, что смогут продать у себя на родине за приличные деньги. Что ж, жажда наживы погубила их, так как венецианцы вспыхнули следующими.

— Бах! Бах! Бах! — вдалеке я смог различить звуки пушечных выстрелов.

Значит, Лесли не подвёл. Он повёл русские войска на город. И теперь остаётся лишь продержаться до прихода своих.

— Уходим! — сказал я, резко поднимаясь и направляясь к лестнице, приставленной к чердаку.

Я уже понял, что турецким боевым кораблям, и не только боевым, не спастись. Огонь охватил четыре судна и спешно перекидывался на другие.

Я скинул тюрбан, который был не то чтобы просто неудобным, а, скорее, ненавистным головным убором. В руке пистолет, ещё два за поясом. Холодного оружия, если не считать спрятанный под халатом немалого размера нож, у меня не было. Слишком много вопросов могло возникнуть у турок и татар, если бы приказчик торговца носил саблю, не говоря уже о шпаге.

— Бах! — выстрелил вперёд немного опережающий меня боец.

— Бах! Бах! Бах! — последовали и другие выстрелы, когда неожиданно на нас выскочила группа из восьми вооружённых, с бешеными глазами, турок.

Четверо врагов были ранены или убиты, оставалось же ещё четверо. А у нас нет холодного оружия. Понимая, что выхватить пистолет не успеваю, резко ухожу в сторону, а там, где я был, со свистом пролетает турецкий ятаган.

— Хух! — на выдохе бью турка в челюсть.

Успеваю расслышать приятный для моих ушей хруст костей врага. Турок заваливается, а я успеваю подхватить у него ятаган. Вот теперь я ещё и с холодным оружием. Тяжёлый, неудобный, или скорее непривычный. Я-то рад был, прежде всего, наличием холодного оружия, хотя уже привык больше колоть, чем рубить. Но уверенности появляется чуть больше.

— Бах! — звучит ещё один пистолетный выстрел, завершающий разгром небольшой турецкой группы.

— Пистолеты зарядить, ятаганы взять! — командую я, но мои пять бойцов и без того уже обчищают турок.

Хотел сделать замечание, что некогда шарить по карманам, но решаю, что две секунды, которые понадобятся для того, чтобы срезать с пояса мешочки с серебром или с золотом, сильно погоды не сделают. А то, что мои бойцы будут богатеть — считаю только положительным аспектом. Смелость и дерзость должны хорошо оплачиваться!

— Вперёд! — командую я.

Жду, когда один боец меня немного опередит, и в таком же порядке, где я — посередине нашего небольшого построения, выдвигаемся в сторону ранее разведанного оружейного склада.

Вокруг светло, словно днём. Выстрелы и взрывы со стороны укреплений города слышны уже более отчётливо. А уже мы дошли до склада.

Останавливаемся, пока не выходя на просматриваемое со скрала пространство. Мало ли, свои же пульнуть могут. И легко. Ибо нечего тут ходить без пароля!

— Гвардия! — громко произношу я пароль.

— Не сдаётся! — последовал ответ.

— Кашин, ко мне! — тут же приказываю я, выбегая из укрытия к своим.

Вокруг самоотверженно работают мои бойцы. Вокруг склада быстро возводятся баррикады. Доски, какие-то тюки с вещами, несколько телег — всё это уже выставлено по периметру.

— Ваше высокоблагородие! — запыхавшись, говорит Кашин.

При этом он не отвлекается, помогает тянуть пушку. Скорее, даже фальконет [малую пушку].

— Вот, командир, — говорит Кашин, с самодовольной улыбкой указывая на пушку. — Таких там пять.

— Сколько фузей на складе? — внутренне радуясь добыче, всё же не отхожу от делового тона.

— На роту будет! — отвечает Иван Кашин.

— Командуй солдатами, чтобы заряжали всё, — командую я.

— Бах! Бах! Бах! — прозвучали пистолетные выстрелы справа.

Я пригнулся и сразу же развернулся в ту сторону. Двое вооружённых татар корчились в предсмертных судорогах.

— Таких здесь немало! Уже с два десятка побили! — говорил, словно бы хвастался, Кашин. — Выскакивают малыми кучками. Мы их стреляем, как зайцев.