Но Ушаков в подобных словах видел только лишь слабость и трусость.

На самом деле, вопрос с девицами пришёлся куда как кстати и самому Ушакову, и в целом политике Российской империи. Андрей Иванович тоже, было дело, подумал, что Линара подставили. Но всё выглядело вполне логичным.

Ему отказала жена Норова… Вот и причина, почему нужно было это поражение покрыть сомнительными связями с другими женщинами. Отсюда, скорее всего, и агрессия.

Между прочим, жена Норова встречалась с Линаром тайно. И уже сам факт встречи был весьма интересен Ушакову. Он подумал над тем, как можно было бы использовать это. Может быть, припугнуть даже Юлиану Менгден и шантажировать её, чтобы она шпионила за своим мужем? Но это после… если ещё Норов вернётся с войны.

Историю с Линаром можно было и не раздувать, если бы политическая обстановка складывалась в пользу саксонца. А Линар не только был послом Саксонии, но докладывал и польскому королю, за отдельную плату шпионил и для австрийского императора.

Так вот, опала и жёсткая критика поведения саксонского посла должны были стать сигналом и для Речи Посполитой, и для Австрии. Что они ведут неправильную политику в отношении России.

— Понимаете, мой друг, Россия вступает в войну с Крымским ханством, а через него и с Османской империей. Моя государыня много сил положила для того, чтобы ваш сюзерен стал польским королём. Август нынче и курфюрст Саксонии и король Речи Посполитой. И для меня не тайна, что вы шпионите и для австрийцев, — Ушаков взял паузу, осмотрел помещение на наличие слуг, которых рядом не оказалось, встал и сам налил себе вина. — Знаете ли, с самого утра день не задался… Слабые люди нынче пошли. И неделю на дыбе выдержать не могут, так и норовят помереть.

Линар невольно сглотнул поступивший к горлу комок. Эти слова он расценил как намёк. Ведь если раздуть информацию о том, что Мориц Линар является австрийским шпионом, то русская императрица может приказать пытать Линара. А польский король, чтобы не потерять поддержку России, закроет на это глаза.

— Да не ужасайтесь вы так! Сделайте, как я сказал, а после отправляйтесь в Варшаву или в Вену. Россия крайне недовольна тем, что наши союзники ничем не помогают и ничего не предпринимают в начавшейся войне, — допив рейнское вино, Ушаков поднялся, направился к выходу, остановился у самой двери, развернулся. — С вами свяжутся. Теперь всё, что вы узнаете при дворах польского короля или австрийского императора, всё это я должен знать. И быстрее уезжайте. Помните мою доброту и предупреждение.

Довольный собой, Ушаков сел в экипаж, приказал ехать домой, облокотился о внутреннюю обшивку своей кареты. Он выполнил просьбу своего союзника Андрея Ивановича Остермана.

Внешняя политика Ушакова волновала, но значительно меньше, чем внутренние дела Российской империи. А вот Остерману, который только что был в зените славы после проведённой конференции в Данциге, предстояло испытать недовольство государыни.

Там, на конференции, пусть и без подписанных дополнительных протоколов, но и австрийцы, и нынешний польский король обещали помощь России в её войне с Османской империей. Польша, конечно, крайне ограниченным контингентом своих войск, во многом — припасами. А вот Австрия заверяла министра иностранных дел Российской империи Остермана, что непременно выступит против Османской империи.

Но пока даже не было и видимости подготовки Австрии к войне. Вот Остерман в рамках союза с Ушаковым и попросил главу Тайной канцелярии посодействовать хоть как-нибудь с этим вопросом.

Ушакову сейчас было важно, чтобы Остерман после смерти Левенвольде не затерялся в политических верхах России. Так что помогал по мере своих сил.

Самопожертвование дает нам возможность жертвовать другими без угрызений совести.

Джордж Бернард Шоу

Гизляр

2 июня 1735 года

Город Гизляр был взят. В той неразберихе и суете, которая началась после развернувшихся событий в порту, защитники города оказались неорганизованными. И русская армия встречала лишь разрозненные очаги сопротивления, пусть и весьма упорные, но бессмысленные. Не столько турки защищали город, как татары. Они закрывались, будто бы брали пример с моей группы, баррикадировались, отстреливались когда из луков, иногда из огнестрельного оружия.

Но стоило подвести пушку к такому укрытию, или дополнительные силы, как здания разбирали в щепки, или брали штурмом. Так что ещё до полудня кое-где звучали выстрелы, а после всё стихло.

Мы выстояли, склад остался за нами. Когда штурмовые отряды русской армии оказались в городе, местным уже не было никакого дела до склада. Так что сейчас мои интенданты по описи передают имущество армии. Добрый я. У генерал-майора Лесли просто нет таких денег, чтобы купить военное имущество, сохранить и оборонить которое мне удалось.

Я стоял в порту, дышал через смоченную в воде повязку, оценивая последствия наших ночных диверсий. Здесь уже можно было находится без маски, но недолго. Учитывая то, что за утро успел надышаться угарным газом, старался дальше беречься.

Если ещё пару часов назад у меня было острое желание, чтобы все турецкие корабли были сожжены дотла, то теперь, когда уже всё решено и город наш, хотелось бы увидеть, что какой-то из кораблей можно было бы в ближайшее время восстановить и поставить в строй.