Не стал я ему объяснять почему не нужен кровавый штурм. Да он уже и достаточно опытный офицер, чтобы понять. Правда, может быть, только тогда поймет, когда отойдёт от своего нынешнего состояния. Но нам не выгодно сейчас идти на штурм. Буквально ещё чуть-чуть, минут пять обождать нужно.

Дело не только в том, что нужно дождаться хотя бы передового отряда башкирских всадников из группы Подобайлова. Пока очень удачно происходит огневое поражение противника. Пока татары не одумаются и не перестанут вновь и вновь накапливать силы на одном и том же участке, уже пристрелянном гранатомётчиками и штуцерниками, нет смысла предпринимать дальнейшие активные действия.

И вот опять не менее сотни татарских пехотинцев, а также двух десятков конных чуть позади от них, заняли позиции возле моста. Не учат их уже два разгрома. С другой стороны, дальше — только бои во дворце, чего, наверное, хотели бы избежать враги. Но… Стоит ли потакать их желаниям?

— Ваше высокоблагородие, два орудия передвижной артиллерии готовы к бою! — поспешил доложить мне подпоручик Смитов.

Вот такие офицеры мне нравятся. Понял, о чём именно я сейчас думаю, какое решение принимаю. В принципе, решение уже и принято. Оставалось только посмотреть, как отработают гранатомётчики в очередной раз. А пушки и вовсе должны были испугать противника, чтобы он окончательно ушёл во дворец, а потом воевать с ним пришлось бы за каждую комнату. Так что с артиллерией я бы повременил. Или…

Но тут я увидел стрелу с ярко-красной лентой. Она взмыла вверх, выше минарета дворцовой ханской мечети, сигнализируя о том, что отряд Саватеева также на месте с северной стороны дворца.

Всё… И с запада не прорвёшься — там просто нет выезда, если только пробираться через ров с водой. Остальные же три стороны были нами блокированы. Можно начинать штурм и лишать ханство наследника. Нужно ему было все-таки оставаться в том войске, что идет к Бахчисараю, а не возвращаться в столицу.

— Залп пушек, после — сразу гранатомётчики… Господин Данилов, нечего унывать… Возглавляйте штурм южных ворот! — отдал я приказы и стал наблюдать, как они исполняются.

Я уверен, что большая половина работы, которую должен делать любой полководец, происходит вне поля сражения. В том числе это ещё и работа с документами, постоянный анализ положения во вверенных войсках.

Вот и я сейчас работаю. Не горю адреналиновым огнём, сломя голову устремляясь впереди атакующих плутонгов, а смотрю, как это делают мои бойцы. Чтобы после, когда бой закончится, найти день или два для полноценной учебной работы. Вот тогда и разобрать ошибки, вплоть до обозначения имён каждого солдата.

Например, Игнат Крапивин, сержант Третьего плутонга Первой роты… Он и сам теряется в бою, и плутонг его нестройно шагает, отчего и стреляет не залпами. От одиночной стрельбы из фузей толку не так чтобы и много. Потому эффективность плутонга Крапивина самая низкая. Вот и определил то, над чем обязательно нужно поработать в будущем.

И вот с такими мыслями я наблюдал за тем, как после выстрелов из двух пушек, разрывов гранат, мои бойцы занимали позиции татар. Как только не скользят? Ведь крови на мосту и возле него было много, как и тел погибших. Картечь, гранатные осколки, после еще и выстрелы штуцерников… Нет почти сто больше крымских пехотинцев. Исчез вид животных, так и не успев размножиться.

Конный отряд, стоявший за татарской пехотой и потому меньше пострадавший, было дело попробовал контратаковать, но что-то не слишком активно шли кони на блестящие в лучах восходящего солнца русские штыки.

— Бах! Бах! — сразу пять штуцеров с крыш ближайших домов ударили в сторону татарской кавалерии.

Ну а дальше — выстрелы из пистолетов, и линия из гвардейцев в три ряда завершила разгром татарского отряда.

Ещё с севера и востока доносились звуки выстрелов и даже боя на холодном оружии, а мой отряд входил во дворец крымского хана. Да, тут ещё были какие-то воины, которые самоотверженно, чаще всего с саблями наперевес, устремлялись в атаку. Но чаще всего их встречали пистолетные пули. Хотя внутри дворца стоило бы поменьше использовать огнестрельное оружие из-за задымления.

В это же время уже начались погромы и грабежи ближайших домов крымско-татарской знати. Это задача башкир. Они должны были часть награбленного приносить во дворец, где и предполагалось формировать обоз.

Ещё мы не пересекли мост, ведущий к ханскому дворцу, но на следующие за нами телеги укладывалось разное добро. Здесь, южнее ханского дворца, со стороны, где мы к нему прорвались, находился базар. Не сказать, что большой, даже странно. Но явно же на складах и в закрытых лавках будет то, что было бы неплохо прихватить с…

— Бах! Бах! Бах! — мои мысли прервала череда выстрелов.

— Что там? — спросил я у одного из сержантов, которого Данилов, видимо, отправил с докладом.

— В конце прохода большая зала. Вход в неё загромоздили татары, стреляют из пистолей и луков, — сообщил мне вестовой.

Мне самому стало интересно, что же там происходит. Если забаррикадировали всего лишь дверь, то вряд ли в дверном проёме, пусть даже и в широком, могут уместиться более трёх бойцов. А лучнику для работы нужно ещё больше места.