Это только казалось, что Бахчисарай резко опустел на предмет наличия местных жителей. Все прятались, ждали, когда мы уйдем, тряслись по домам. Но грабим мы только имущих. Пусть оценят! Но и в таких условиях могут удивительным образом распространяться слухи.

— Сколько телег собралось к этому часу? — спросил я у офицера, который метался между телегами, конями, пытаясь привести хаос хоть к какому-то порядку.

— Более шести сотен уже, господин секунд-майор. Отправил отряд найти еще двадцать подвод, — сообщил мне офицер. — Хватает еще добра с собой забирать.

Я принял доклад, но не стал больше никого беспокоить. Когда человек работает и видно, что делает все возможное, не хуже, чем и я сам смог бы сработать, то не стоит влезать. Так что тогда делать? Правильно, перекусить. Вот я и пошел во двор дворца.

Тут во всю горели костры, причем, частью жгли мебель, кипела вода в котлах. А где уже и подошла каша. Конечно же, рисовая. Свою родную гречку прибережем на потом. Причем, гречка была не простая, а на треть с чечевицей. Ну да не отрава, точно. А если есть возможность употребить продукты врага для экономии, так поступать и нужно. Тем более, что горячей пищи солдаты еще не скоро получат. А сейчас быстро поесть смогут все, перед самым выходом.

Нормальная еда получилась. Правда, уже знаю, что солдаты, да и офицеры станут роптать. В такую кашу нужно добавлять не баранину, из которой не вывели специями специфический привкус. Сало будут требовать люди. Но сало — стратегический продукт, его употреблять будем в пути обратно.

У нас два дня не предполагается никакого бивуака, разве что только для того, чтобы заменить уставших лошадей или покормить и чуть дать животным отдыха. Не людям, не успеется приготовить. Более того, теперь придется гвардии идти своими ножками в основном. Ну или на конях, если хватит в ханских конюшнях достаточного количества лошадей на всех безлошадных. А на телегах только добро награбленное.

— Ваше высокоблагородие, до вас господин капитан Подобайлов отправили. Вот, привел, — прервал мой процесс употребления солдатской каши боец.

— Кто таков? — спросил я, указывая на татарина, что был с солдатом.

— Мулла ихний, али Муфтий… Басурманский поп, ваше высокоблагородие, — объяснил мне солдат.

Нужно будет еще обратить внимание и на образование личного состава. Нанять им учителей, что ли? Чтобы знали суть ислама. Уверен, что немало агрессии и проблем возникает из-за того, что цивилизации не хотят изучать друг друга. А заниматься полным геноцидом в Крыму по мне не стоит.

— Нет разрушениям мечетей! — сказал я на татарском языке.

Было сразу понятно, чего хочет имам ханской мечети. Не буду я ее разрушать. Мало того, отказался и от идеи сжечь дворец. Все-таки это достояние культуры, история России. Ну да, пока еще не России. Но будет же Бахчисарай наш! А то потомки скажут, дескать, Норов, гад такой, взял и спалил культурное достояние!

Нет, конечно, не столько из-за этого я не собирался жечь мечети или дворец. Если только склады подожжем, которые не сможем вывести, ну и содержимое которых раздать будет невозможно.

В городе было неспокойно. Мне уже докладывали о том, может начаться хаос, когда бывшие рабы восстают против своих хозяев. Однако, по моим данным, в городе как бы не половина всех жителей — рабы, ну или бывшие рабы. Так что могло быть намного хуже. И рабы…

Не знаю. Наверное, если человека ломают в течение многих лет, то он уже не способен на сопротивление, лишается чувства собственного достоинства. Или же таких людей, со стальными характерами, способными восстать, не так и много. Могу припомнить только сюжет с восстанием на одной из турецких галер во время операции в порту Гезлева. И все…

Были и другие причины, почему люди не стремились к свободе. У них жизнь на родине вряд ли сильно изменится. Думают, что попадут в крепостное право. А тут у раба может быть какое-никакое имущество, иногда даже свое небольшое дело. Например, ремесленников-рабов много. Унижения? К сожалению, есть люди, которые готовы унижаться, если только кусок хлеба будет в руках.

И, нет, я не идеализирую рабство. Просто одно на другое: привычка на отсутствие веры, что на Родине будет иначе, и люди аморфные, не активные.

Так что фактор рабов, как одну из возможностей для дестабилизации обстановки в Крыму, мной была забракована. А вот набрать людей здесь и отправить на свои земли, я готов. Причем, не крепостными. Пусть будут арендаторами или разнорабочими. Строек будет много, работы на предприятиях хватит. Но это все потом.

— Выходим! — скомандовал я ближе к полудню.

Наверное, если бы кто-то наблюдал за тем, как и сколько выезжает из города телег, то наверняка подумал, что все горожане решили вдруг покинуть Бахчисарай. Только в моей колонне было… а даже и не знаю, сколько. Но, когда я уже был за пределами города,удалившись на полверсты, не меньше, только тогда и начал движение от ханского дворца арьергард.