Я усмехнулся. Война-войной, конечно. Но сейчас боевой работы нет, а дворец могут и без Смолина пограбить. Он парень молодой, неженатый. Почему бы и нет? И мне так легче будет сдержаться.

— Помните только о службе, господин поручик! — сказал я, усмехаясь.

Все делалось и работало и без меня. Хотя, почему это без меня? Разве же я не отработал, не организовал людей, не распланировал операцию, не подготовил большое количество телег? Так что я отработал свое сполна.

Грабеж… экспроприация, шла своим чередом. Уже и преображенцы, и семеновцы не артачились пограбить врага. Пришлось объяснять и заниматься казуистикой. Мол, разграблением дворца мы сразу же роняем авторитет хана, что будет способствовать сепаратизму, ослаблению центральной власти. Ну или даже родится тенденция сотрудничества с Россией.

И другой постулат был озвучен. Что нужно для войны? Всего три вещи: деньги, деньги и вновь деньги [ выражение теоретика военного искусства Раймондо Мондекукколи]. И, если лишить врага денег, то, конечно же, он не сможет воевать. Так, склады с провизией, кроме того, что не сможем вывезти, будут обязательно… Нет, не сожжены. После нашего ухода будет отрабатывать дед, который распорядится раздать продукты населению, мол, они пострадали от грабежа.

И пусть попробуют пришедшие турки и татары, армия которых на подходе, забрать у населения продукты. Или не заберут, и тогда получат недостачу еды. А решаться изъять у населения продовольствие, так настроят против себя. И тут… дед, Исмаил-бей, дарующий хлеб и мясо.

Так что те люди, которые сейчас с упоением грабят и ханский дворец, и базар, и некоторые дома знати, имеют оправдания своим действиям. Считают, что грабеж противника — это стратегия победы русского оружия. Частью так. Но все равно никто не отменяет сам факт грабежа.

Я обходил дворец, примечая, что почти во всех комнатах уже орудуют мои бойцы. И не только они. Дворцовая прислуга очень активно помогала в деле грабежа. Уж не знаю, не уточнял, почему они так поступали. Может у людей есть злость на хана и его власть. Или же евнухи и слуги руководствовались только лишь вопросами собственной безопасности, но факт — нам помогали сами слуги.

— Доклад! — потребовал я от капитана Дмитровского Алексея Михайловича, офицера, выполнявшего функционал главного интенданта моего отряда.

Капитан несколько растерялся. Не ожидал меня увидеть. А я именно к нему и направлялся. По плану операции именно Дмитровский становился центром информации и вообще штабом, на момент разграбления Бахчисарая. Так что ему и докладывали все офицеры по мере того, как опустошались одна за другой комнаты дворца, торговые лавки, дома знати, склады.

— Господин секунд-майор, наши ожидания были занижены. Мы уже больше взяли. Окромя своих используем и татарские телеги. Обозников не хватает. Дозвольте брать солдат для извозу? — докладывал, но не забывал и просить, Дмитровский.

Я кивнул, отошел в сторону. Тут сидели сразу четыре писаря, которые фиксировали доклады, приходящие от вестовых солдат. А, порой, и сами офицеры приходили и сообщали, что заполнили одну-две телеги каким-нибудь добром. Вот сколько и чего они загрузили, и нужно было написать. Хотя бы примерно. В финансовых и имущественных делах я предпочитаю порядок, даже в условиях боевых действий.

Взял бумагу у одного из писарей. Вся исписана не особо размашистым почерком.

— Пять отрезов шелка… Одиннадцать сабель, ятаганы… ковры… фарфор… подвода нумера сто три, — читал я.

Чего только здесь не было. Действительно, как бы не пришлось уже сильно выбирать, что нужно брать, а что и сжечь.

— Книги… — прочитал я еще один пункт. — Книги — это хорошо.

Не нужно думать, что Крымское ханство вообще не затронуло Просвещение. Здесь уже имеются ростки этого явления. Тот же хан, по слухам, знает французский язык и что-то там почитывает из ранних просвещенцев. Мой дед, Исмаил-бей весьма образован, знает, по крайней мере, что и как происходит в Европе. Вот и книги у хана есть. И не факт, что только для того, чтобы они занимали место в убранстве дворца.

Их я возьму себе. Было бы неплохо прослыть еще и образованным, читающим человеком. И пусть, местных университетов я не заканчивал. Но кое-что в науку думаю привнести и своими руками и головой. Начинается эпоха, когда «блистать» знаниями будет модным.

— Время! Сколько еще нам здесь быть? — спросил я у Дмитровского.

Он задумался.

— Час, не меньше, — ответил офицер.

— И не больше! — сказал я. — Каждый час — это то время, за которое мы имеем возможность успеть добраться до своей армии. Помните об этом!

Я еще постоял минут пять в «штабе грабежа и разорения», услышал, что нашли то ли казну ханскую, то ли просто сундуки с драгоценностями. А после отправился на выход из дворца. Нужно было еще проконтролировать, как формируются колоны на выход из города.

Увидел что-то невообразимое для отряда в две тысячи человек. Количество телек, лошадей было сопоставимым с тем, какой обоз может быть у целой дивизии, или даже двух дивизий. А еще приходили люди, которые хотели уходить с нами. По городу наверняка разлетелись новости.