Рудознавец, этнограф, частью даже и архитектор, военный инструктор и прочая, и прочая… достаточно долго искал себе ученика именно в деле поиска золота. Когда-то это было одним из условий практически сохранения жизни ученому от двоюродного брата Александра Лукича Норова.

Александр Матвеевич до сих пор удивлялся своему выбору. Среди всех и старых, и молодых общинников выбрал именно Афанасия. И на первый взгляд решение начать обучение рыжего парня тринадцати лет отроду было нелогичным.

Ну не выглядел Афанасий усидчивым и прилежным учеником, был еще тем непоседой. Вот только Александр Матвеевич Норов еще никогда не встречал столь скорого в познании наук, от природы необычайно разумного мальчишку. Один раз расскажи что-то, даже сложное, а он уже и понял, запомнил, если что, задаст вопрос по теме, но редко.

Александр Матвеевич вышел из своего дома, к слову, не уступающего терему Кондратия Лапы. Здесь, во дворе небольшой усадьбы, ученого ожидали пять охранников от общины и пять же охранников от башкирского рода, кочевавшего по соседству.

Если охранники, приставленные Лапой, должны были не только охранять, но и следить за Александром Матвеевичем, чтобы не воровал и не сбежал, то башкирские воины смотрели за тем, чтобы будущий муж любимой дочери старейшины рода, не был ни кем обижаем.

Вплоть до того, что Александр мог приказать башкирам и они накинулись бы на охранников от общины.

Скоро небольшая группа всадников выехала за пределы городка. Позади остались два острога, впереди засеянные поля и огороды. Везде копошились люди. В общине никто не шатался без дела. Может только рудазнавец Норов иногда так поступает. Но ученый всегда даже прохаживался с таким важным и задумчивым видом, что все были уверены — думы думает, работает головой ученый муж.

Александр Матвеевич Норов подгонял своего коня, то и дело вырываясь вперёд, заставляя также напрягаться и свое сопровождение. Норова Гильназ ждала. И он с нетерпением ждал с ней встречи. Два дня он проживет, как рассчитывал, у башкир, ну а после привезет невесту в свой дом.

Скоро он заберёт прекрасную девушку, чтобы отвезти её в общину и там покрестить в православие по старообрядческой традиции. Пока Норов не доберётся до ближайшего русского городка, где будет официальная православная церковь, он решил хоть так покрестить свою невесту.

Они потом никому не скажут, чтобы не попасть под преследование. Ну и научит Норов, как правильно креститься в другом городе. Однако Александр Матвеевич посчитал, что Гильназ нужно отрывать от её корней уже сейчас. И достаточно строгая старообрядческая община Кондратия Лапы никак не допустит, чтобы Норов сожительствовал с башкиркой, если та будет веры басурманской.

Стойбище башкирского рода старейшины Акая находилось рядом с Миасс-городком. И общинники сотрудничали очень плотно с кочевниками. Уже заключены договора на поставку от общины хлеба и овощей, ну а взамен получат мясо. Коней, опять же Кондратий постоянно покупает у башкир. Да и в системе безопасности были договоренности.

— Дымы! Быстрее! Стойбище горит! — не своим голосом заорал Александр Матвеевич, нещадно прихлёстывая своего коня.

Сердце мужчины защемило. Мозг отказывался думать, но тревожность захватила сознание Александра Матвеевича. Конь пытался фырканьем образумить хозяина, но только ещё больше получал плёткой по бокам.

Преодолев версту, оставив позади даже опытных башкирских всадников, Норов придержал коня. Он увидел… и не хотел верить… Уже не спешил увидеть то, что должен. Гильназ…

Стойбище башкирского старейшины Акая было разорено, уничтожено, сожжено. Ещё здесь, за полверсты до сожжённых юрт, лежали тела убитых башкир. Это были и старики, и дети. Было видно, что те, кто напал на стойбище не пощадили никого. Относились к людям, как к скоту. Кого сразу зарезали, иных забрали с собой. Ни жалости, ни милосердия.

— Дикие! Истинные варвары! — стараясь не разрыдаться, бормотал Норов.

Но… уже казалось, в опустошённом сердце Александра Матвеевича затеплилась надежда. Не спеша подбираясь к сожжённому стойбищу, Норов не видел ни одного тела убитой молодой девушки. Да и молодые мужчины, из тех, что уже отправились на суд Божий, были только воинами.

Рядом с мертвецами не было оружия, конечно же, его забирали. Но Александр Матвеевич так часто в последнее время бывал в гостях у башкир, что многих знал в лицо. А оружие… оно в степи в большой цене. А главный товар — это кузнец. В роду Акая было три кузнеца, и Норов был уверен, что их не убили, а полонили. И Гильназ не убили бы. Такой красоты девушку было не сыскать.

— Кто? — выкрикнул Норов, обращаясь к своему сопровождению. — Кто мог это сделать? Башкиры, или кайсаки? Может айраты пришли?

Русские люди молчали. А башкирские воины уже стали, рыдая, выкрикивать проклятия и угрозы, клясться, что отомстят. Мужчины увидели сожженные свои юрты. Они не слышали Александра Матвеевича, у них свое горе.

Русский учёный спрыгнул с коня, направляясь к сожжённой центральной юрте. Именно здесь и проживал старшина со своей семьёй. Страх обуял Александра Матвеевича. Его ноги подкашивались, руки дрожали, глаза невольно отводились в сторону. Но усилием воли он возвращал взгляд туда, где лежало множество убитых людей. Он понимал, что Гильназ должны были забрать в полон. Но все равно боялся увидеть ее мертвой.