— Спасибо, — сказал я негромко. — У нас на двоих одна просьба: переночевать, поесть. Отдельные комнаты есть?

Он обвёл помещение взглядом:

— С комнатами у нас беда. В лучшем случае будет одна на двоих, но там стоят две кровати. Так что придётся вам в одной, но кровати отдельные. Подойдёт?

Я посмотрел на Лину. Она, закатив глаза, пожала плечами:

— Пойдёт.

Дальше всё произошло быстро: нам указали помещение в конце коридора, сказав, что там можно перекусить. Слуг не было, поэтому Лина взяла всё в свои руки, положила на тарелку горячих макарон и надыбала по паре кусков хлеба.

Я едва проглотил пару ложек — аппетита не было, меня клонило в сон. Лина тоже съела пару вилок и махнула рукой, показывая, что не лезет.

— Вроде как наелся, — пробормотал я, преодолевая отчаянное желание свалиться прямо тут, на полу.

Наконец, мы добрались до комнаты. Оказалось, она похожа на старый склад, приспособленный под спальню: тонкие перегородки, два скрипучих железных койко-места, заваленные простынями и одеялами.

Внутри меня что-то кололо, я отчаянно начал искать, что это за чувство. Точно! Быстро метнулся к той двери, из которой мы пришли, и наложил на неё руну «Тарн». То же самое проделал с другой входной дверью.

И только после этого успокоился и вернулся в комнату.

Огляделся и на всякий случай наложил «Тарн» на дверь и замок ещё и здесь. Для перестраховки.

— Обезопасился? — хмыкнула Лина, глядя, как я прикасаюсь пальцами к дереву.

— На всякий случай. Мало ли…

Лина повернулась, сняла с плеч вымазанное платье, повесила на перекладину у стены. Я, конечно, не мог не заметить очертаний её тела под нижним бельём, но быстро отвёл глаза. Хотя внутри что-то шевельнулось — обычная мужская реакция, никуда не денешься. Лина, уловив мой взгляд, скрестила руки на груди:

— Даже не думай. Спим на разных кроватях.

— Я и не собирался, — с усмешкой отозвался я, стараясь сохранить ровный голос.

Она забралась под одеяло, натянув его до самого подбородка, и только тогда посмотрела на меня чуть более спокойно:

— Противно спать грязной, но что поделать…

— Завтра помоемся, — пробормотал я. — Главное, что ещё живы.

Лина приподняла бровь:

— Да, если, конечно, не свихнёмся от всех этих «приключений».

Я лишь пожал плечами. Вспомнив кое-что, я подошёл к своей сумке, лежавшей у входа. Среди сваленных вещей нащупал небольшую пачку купюр и, повернувшись к Лине, сказал:

— Кстати, чуть не забыл… Держи.

Она нахмурилась, не понимая, о чём я. Тогда я напомнил:

— Это твои двадцать восемь тысяч. Я брал у тебя в долг у травника в Бологом. Возвращаю.

— Честно, думала, ты уже забыл, — удивлённо пробормотала Лина. — Ну да ладно, положи на стол, посмотрю утром.

— Как скажешь, — сказал я, бросив деньги на шаткий деревянный стол. — Извини, что так поздно.

— Ничего, — тихо усмехнулась она. — Вообще-то удивительно, что ещё помнишь о долгах в такой-то кутерьме.

— Не люблю быть кому-то должным, — ответил я сдавленно, чувствуя, как веки уже тяжелеют. — А в этой кутерьме времени вернуть не было.

— Хорошо, — буркнула она, снова ныряя с головой под одеяло.

Я вздохнул, развернулся к креслу — точнее, к стулу со спинкой, на которую скинул свой измазанный пиджак. Хорошо, что всё-таки взял тот, в котором удобно, несмотря на смешки ательера. В этом хоть попроще, меньше мешал при драках.

Стянув ботинки и ремень, я рухнул на койку, не снимая штанов и рубашки, — слишком устал, чтобы продолжать раздеваться.

Сон навалился тяжёлой волной. Почти не помню, как уронил голову на подушку. Лишь краем сознания уловил, что Лина зачем-то меня позвала, возможно, хотела ещё что-то сказать. Но я уже проваливался в царство грёз, без сил, будто камень, брошенный в бездонный колодец.

Не знаю, сколько я проспал, но проснулся оттого, что солнце уже светило в окно, а в комнате не было Лины. Её кровать оказалась аккуратно заправленной, а платье, которое висело на вешалке, по-прежнему там болталось. Значит, она нашла какую-то другую одежду.

Я потянулся, чувствуя приятную ломоту во всём теле — признак, что я хоть немного отдохнул. Глянул на часы: девять утра. Вроде бы не так уж поздно, но всё равно хотелось дрыхнуть дальше.

Однако мысль о том, что город перекрыт и меня ищут как «основную дичь», заставила меня встать и одеться. Пиджак всё ещё был в пятнах, но подходящей замены у меня не имелось. А ходить в одной рубашке — это так себе идея.

Выйдя в коридор, я услышал голоса: один низкий женский, другой — знакомый голос Лины. Проследовав на звук, оказался в небольшой зале, где жгли ароматические свечи, чтобы перебить затхлый запах.