Лина сконцентрировалась, вплетая магическую силу в узор, и череда искр стабилизировала щель.

— Готово! — крикнула она. — Быстрей прыгаем, пока он не передумал!

Я мигом кинулся в портал, ощущая знакомое онемение кожи, когда прошёл сквозь его вибрирующую грань. По ту сторону резко ударил запах канализации.

Лина выскочила следом, и буквально через секунду труба выпала из портала с оглушительным грохотом, а он сам погас с тихим хлопком.

— Фух… — я согнулся, упираясь руками в колени. — Вот это было жёстко.

— Изобретатель «метода трубы», блин… — фыркнула Лина, хотя я заметил, что во взгляде её сквозило некоторое облегчение.

Пару секунд мы стояли в полутёмной канализации, переводя дыхание.

— Ладно, — начал я со вздохом, — пора двигаться дальше.

Лина приподняла бровь:

— Куда? Опять сквозь пространство, как ты привык — напролом. Может, остановишься хоть на секунду, прежде чем нестись дальше?

Я кисло улыбнулся:

— Да брось, мы бы не узнали о якоре, не увидели горы трупов, если бы не рискнули. К слову, заметил там на якоре странный символ. Где-то я его уже видел…

— Скорее всего, это отпечаток создателя разрыва, — пожала плечом Лина.

Я коснулся нагрудного кармана, где лежал телефон со снимками:

— Всё может быть и это странно… Он мне чертовски знаком. Кажется… — вдруг меня озарило, — видел что-то подобное… — тут меня осенило. — Нужно срочно в подполье.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Лина.

Мы двинулись по знакомым коридорам, то и дело ругаясь о глупости и безумии моих поступков. Но в какой-то момент, спотыкаясь на узком повороте, я вдруг осознал, что нас эти же споры подводят к правильным идеям.

Когда человек злится, память оживает. Вот так и сейчас, копаясь в голове, я вспомнил чётче страницы дневника старухи, что нашёл у неё в лачуге: среди текстового шифра там были и рисунки, схематичные, но понятные.

Мы вернулись в подполье довольно быстро. На входе никого не было, но внутри уже было пара магов в основной комнате: один читал книгу, вторая, кажется, что-то готовила. Ласка ещё отдыхала. Да и мы не хотели её тревожить.

Открыв дверь, я кинулся к своей сумке, которую поставил на стул. Лина шагала за мной, стреляя глазами, мол, «ну, ну, посмотрим». В спешке выудил эту записную книжку с пожухлыми страницами.

— Вот! — я положил дневник на стол, бегло пролистывая пожелтевшие страницы.

Строчка за строчкой, страница за страницей, пока, наконец, я не наткнулся на раздел, где аккуратно нарисованы знаки, похожие на руны или магические символы. И точно — среди них я узнал тот самый, с треугольниками и точкой посередине.

— Ты смотри, — выдохнул я, показывая пальцем. — Видишь?

Лина наклонилась, всматриваясь:

— Да, это он. Точно такой же, что был выгравирован на якоре под Разрывом. Что это за книженция? На каком языке она?

— Да так, — хмурился я, разглядывая зашифрованные страницы. — Одолжил у одной старой ведьмы. Она была не против, не переживай.

Лина скептически на меня посмотрела.

— Ты собрался это читать? — спросила она. — Тут же просто набор букв.

— Это шифр, — качнул головой я, внимательно всматриваясь в страницы дневника. — Простой, но нужно только понять порядок…

Глаза бегали от слова к слову, перебирая в уме буквы и подставляя их на нужные места. Лина морщилась но не стала отвлекать.

— Есть! — минут через десять сказал я. — Все буквы смещены на две вперёд по алфавиту. Найди мне тетрадь и ручку.

— Я тебе не прислуга, — ощетинилась Лина, но просьбу всё-таки пошла выполнять. Настроение у неё, конечно, скачет. Какие-то эмоциональные качели.

Через минуту она вернулась с альбомом для рисования и парой карандашей. Вместе мы начали переписывать дневник старухи на чистовую. Там было много интересного.

На паре страниц дневника упоминалось имя «Мортис» — оно красовалось не раз, и возле него были зарисовки скрученного шипастого знака, абсолютно жуткого вида.

— Мортис… — произнесла Лина вслух. — А вот теперь у меня чувство, что я где-то слышала.

— Слышала, — кивнул я. — Это имя упоминал барон Корвин, когда рассказывал про разрыв Предела в Бологом.

* * *

В просторных коридорах Градоначальства царил полумрак. Редкие лампы давали мягкое желтоватое освещение, отражавшееся на мраморном полу. В воздухе витал запах канцелярской пыли и старой мебели. Здесь, в администрации города, обычно было многолюдно днём, но теперь присутствовало всего несколько служащих.