Полчаса перед дуэлью использовал с пользой — отошел снова к Джоан и Илору и минут пятнадцать посидел в трансе. Если кто-то подумал, что я готовлюсь к бою, то он ошибся. К дуэли я и так готов. Просто закрепил в памяти еще несколько страниц эльфийского словаря, чтобы впоследствии переписать на бумаге. Но следил за тем, чтобы не перестараться с трансом и не оказаться к бою с больной головой.

Пришло время для нашего поединка. К дуэльной площадке мы шли бок о бок с моим противником.

— Год назад у меня еще не было титула, — сказал я Кергушену, — так что твоя идея, что я побрезгую принять твой вызов, в корне неверна. У тебя талант к боевой магии — попробуй использовать его, чтобы сделать карьеру в Аргенте. Как видишь, я смог.

Ну да, он выиграл в этом турнире, и очень нужен сейчас Мартону. Может поставить условием определенные карьерные перспективы по возвращении из Бельбы в Аргент. Может и титул спокойно потребовать, сразу станет бароном. Но Кергушен своим ответом доказал мне, что в молодости был не менее безрассуден, чем в намного более почтенном возрасте, в котором я его встретил в будущем:

— Карьера мне неинтересна. Глупо ограничивать свою свободу.

— Даже звери себя ограничивают. Волк, когда его самка сидит с потомством, таскает ей еду. И он не убивает добычу, когда семья сыта. А ведь мог бы с сумасшедшим видом носиться по округе и всех рвать зубами, — ответил ему и махнул рукой на дальнейшие попытки достучаться до его разума. Если Кергушен не поймет мой намек, что похож сейчас на того самого сумасшедшего волка, действующего не по правилам, то и выводы не сделает. Но нет, не поймет. Он искренне считает, что для него никакие правила не писаны.

Ладно, и черт с ним. Главное, чтобы дожил до войны с демонами, там я найду ему применение, зная все его сильные и слабые стороны.

Дуэль начали бодро — Кергушен атаковал меня комбинацией, которую на этом турнире не использовал, но которая была мне известна из будущего. Сначала метнул две ледяные глыбы, будто бы целясь мне в ноги, но так, чтобы они до ног не докатились, оставшись лежать передо мной. А потом засадил в них огненными шарами, чтобы вызвать облако пара, которое заслонит его от меня и предоставит возможность незаметно атаковать.

Облако пара получилось неплохое, конечно, это хорошая комбинация. Я отступил влево на пару шагов и присел за скастованным каменным щитом. Скастованная противником воздушная линза просвистела справа, ударившись в барьер, и перед моим каменным щитом в барьер также ударилось несколько ледяных капель. Кергушен использовал свои атакующие заклинания россыпью, чтобы достать меня по всей территории за паром.

Когда пар развеялся, я вернулся на прежнее место и улыбнулся Кергушену. Он нахмурился и использовал следующую комбинацию. Теперь мне под ноги полетели огненные шары — Кергушен явно надеялся, что я снова заслонюсь каменным щитом, а они при взрыве опалят мне ноги. Или если огненный шар проскочит сбоку за щит и взорвется там, то ударит огнем по мне сбоку. В обоих случаях барьер остановит, конечно, атаку, но судьи засчитают баллы в его пользу.

Но нет, я не стал прятаться за щитами, а просто уходил подальше от шаров кувырками или прыжками. Взрыв в пяти метрах шаров такого размера вполне безопасен, и судьи не запишут никаких очков в пользу Кергушена.

Поняв это после шести атак, он использовал новую схему. Запустил в мою сторону новую воздушную линзу, затем скастовал ледяной щит прямо перед ней, метрах в десяти передо мной. Линза разнесла щит вдребезги, и осколки полетели перед ней в мою сторону. Вот тут уже понадобилось прикрыться каменным щитом, но едва опасность миновала, я тут же побежал в сторону моего противника. Он тоже сделал пару шагов в мою сторону, и по движениям его рук я угадал, что он собирается кастовать прямо сейчас — очередной огненный шар. После чего, благо теперь я приблизился к нему, и расстояние позволяло, скастовал перед ним каменный щит. Выпущенный огненный шар взорвался об него в двух шагах перед Кергушеном.

С большинством противников бой на этом бы и закончился. Но он успел доказать, что у него шикарная реакция, выставив перед собой воздушный щит и отпрыгнув назад и вправо. С удовлетворением отметил, что пару очков я все равно от судей заведомо получил — при таком мощном взрыве щит его полностью не защитил бы, огнем обдало бы либо руки, либо ноги. Как минимум, легкое ранение судьи на мой счет уже записали.

Тут же кастую каменный щит в двух метрах перед ним, на его новой позиции. А в него отправляю воздушную линзу. Каменный щит — единственное заклинание, что способно сдержать воздушную линзу, так что по лицу противника вижу, что он в недоумении. То, что я снова скастовал каменный щит, вроде бы понятно зачем — наверное, я надеялся, что он в этот момент снова будет кастовать что-то ударное и получит отдачу от собственного заклинания. Но к чему тогда воздушная линза? Кергушен не знает, что я могу скастовать сильно ослабленный каменный щит, пользуясь уроками Седнеша, но чует подвох, пятится и закрывается воздушным щитом. В обычной ситуации правильный выбор, ему нужен обзор происходящего. Но не сейчас… В этой ситуации спасти его могла бы только парочка каменных щитов, выставленных один за другим… При условии, что он полностью бы спрятался за ними.

Воздушная линза, врезавшись в ослабленный щит, разносит его на куски, но не коллапсирует, а дальше летит на моего противника. А перед ней летит масса каменных осколков с очень большой скоростью. Барьер останавливает и осколки, и линзу перед щитом Кергушена, но судьям абсолютно ясно, что в реальном бою эта мощная атака легко снесла бы воздушный щит Кергушена, тяжело ранив или убив его. Понимает это и он, так что сигнал от судей об окончании дуэли звучит одновременно с поднятыми им руками о сдаче.

Барьер исчезает, мы идем навстречу друг другу пожать руки, как и полагается после учебной дуэли.

— Теперь вижу, что у тебя не было раньше титула, граф, таким трюкам в академиях не обучают, — тихим голосом говорит Кергушен. Старается, чтобы его не услышали за пределами поля. Обращаться к графу на «ты», если у тебя нет титула — это оскорбление. Но я, прекрасно зная Кергушена, не обижаюсь. Хотел бы обидеть меня, сказал бы какую-нибудь гадость. А я помню, что на «ты» он общается с теми, кого уважает. Для этого надо всего лишь суметь побить его.