Я заметил, как некоторые из его бойцов обменялись недоуменными взглядами. Понятно — они не ожидали, что командир так легко откажется от потенциально ценной находки. Однако Ланской жестом остановил любые возражения. Этот человек точно знал, что делает.

— Мы — прославленный Перун, а не мародёры, — негромко добавил он, обращаясь больше к своим людям, чем ко мне. — Наши враги — Бздыхи, а не другие люди. Кроме того, — он бросил оценивающий взгляд на моих магов и вооружённых бойцов, — те, кто справился с задачей, непосильной для первой группы, заслуживают уважения, а не пули в спину.

Я понимал его расчёт. Перестрелка с нами обошлась бы им дорого даже в случае победы. Они потеряли бы ещё людей, возможно многих. А ради чего? Ради заказа, который был отменён? К тому же, мы доказали свою эффективность в истреблении Бездушных — возможно, в будущем Перуну пригодился бы такой союзник на непростых приграничных территориях.

Он на мгновение задумался:

— Только один вопрос. Что за артефакт был в том капище? Ради чего погибли мои товарищи?

Я взвесил варианты ответа и с лёгкой улыбкой выбрал самый ироничный:

— Очень сильное колдунство. Я не могу раскрыть вам его действия, — я сделал паузу. — Передайте заказчику, что я храню это в тайне… и продам только ему. Если ему ещё нужно, пусть позвонит. Вот мой номер.

В глазах Ланского мелькнуло понимание, а затем — неожиданное одобрение.

— Буду только рад, если кто-то разведёт на деньги эту скотину, из-за которой мои братья полегли, — записав мои контакты, он протянул мне руку. — Удачного пути, боярин Платонов. Может, ещё встретимся при более благоприятных обстоятельствах.

Я пожал его руку — живую, не механическую — и кивнул:

— Может, и встретимся.

Оппоненты расступились, пропуская наш вездеход. По моему сигналу Тимур аккуратно объехал их строй и направил машину дальше, в сторону Угрюмихи. Отряд Перуна остался позади, без транспорта, но со своими товарищами — хотя бы их жетонами.

Когда мы отъехали на безопасное расстояние, Василиса выбралась из своего укрытия и присоединилась к нам в кабине вездехода. Тимур сосредоточенно управлял машиной, а сзади, через небольшое окошко, были видны радостные лица охотников, расположившихся в грузовом отсеке. Встреча с Перуном, закончившаяся миром, ощутимо подняла моральный дух отряда.

— Я же говорил, что воевода выкрутится! — донёсся до нас голос Федота. — Как он с их командиром разговаривал, а?!

— Так что там за колдунство? — с нескрываемым сарказмом уточнила Василиса, поправляя растрепавшиеся волосы.

Я достал из кармана завёрнутую в ткань костяную статуэтку и развернул её.

— Повышает фертильность, — ответил я, наблюдая, как расширяются её глаза.

Борис, сидевший у самого окошка в кабину, спросил:

— А что такое «фертильность», господин воевода? Какая-то магическая сила?

Один из охотников, молодой Гаврила, протиснулся к окошку, проявив неожиданную эрудицию:

— Это чё, чтоб причиндал не падал? — его лицо выражало неподдельное любопытство.

— Ага, — я не смог сдержать усмешку, — мужскую силу повышает.

Борис философски покачал головой:

— Получается, целый отряд Перуна полёг ради одного импотента…

В кабине повисла тишина, а затем Тимур первым не выдержал и фыркнул. Через секунду все, включая красную, как помидор, Василису, хохотали. Даже раненный Силантий, выглядывающий из-за плеча Бориса, позволил себе кривую улыбку.

— Девятнадцать бойцов элитной ратной компании, — покачал головой Федот. — Три мага. Технические специалисты. Вооружение новейшее. И всё ради того, чтобы какой-то высокий начальник снова мог… ну, вы поняли, — замолк он из уважения перед девушками.

— У богатых свои причуды, — вновь повторил Гаврила.

— Терновский, — прошептала геомантка, наклонившись ко мне.

— Верно, — кивнул я.

— Странно, — она нахмурилась. — Я не слышала, чтобы у него были проблемы такого характера. Хотя, конечно, это не тема для светских разговоров на балах.

Охотники снова разразились смехом. Я заметил, как Василиса слегка покраснела, осознав двусмысленность своего комментария.

Когда охотники вернулись к своим разговорам, Голицына наклонилась ко мне и спросила тихо:

— Ты действительно собираешься продать артефакт Терновскому?

— А почему нет? — я пожал плечами. — Нужно помочь человеку с его большой бедой.

Василиса недоверчиво вскинула бровь:

— Терновский — тот ещё жук. Он использует любые средства, чтобы получить то, что хочет. Подумай хорошенько, стоит ли связываться с ним.