— И травник? — вздернув одну бровь, поинтересовался я.

— И травник, — кивнув, ответил Регис. — Все же травы в торбе не только для того, чтобы скрывать свой запах, но и для дела полезны.

Мы вновь замолчали. Вампир не спешил продолжать диалог сам, а я же впервые не хотел переходить сразу к делу. Вместо этого я закинул рунный камень, что все это время держал в руках, в сумку и, покопавшись в ней, выудил на свет еще одну флягу с вином.

Вырвав пробку, я сделал небольшой глоток, после чего протянул тару вампиру, чем вызвал у него удивление.

— Надеюсь, вампиры пьют что-то кроме крови? — с усмешкой спросил я, дожидаясь, пока Регис заберет флягу. — Например, туссентское красное?

— Не буду говорить за остальных, — начал отвечать вампир, — но я пью вино. Чего не скажешь о крови…

Я заинтересованно посмотрел на Региса. В моих глазах явственно читался незаданный вопрос. И это, конечно же, не укрылось от внимания вампира.

— Я не пью кровь, — пояснил вампир, сделав глоток вина. — Ни людскую, ни эльфийскую, ни животную. Ничью.

— Интере-есно, — протянув последний слог, произнес я, продолжая вопросительно смотреть на собеседника. — Нечасто можно встретить вампира, отказывающегося от крови. Я бы даже сказал, никогда. Но как же жажда?

— Не буду отрицать, что это не так просто, как кажется, — ответил Регис, передавая мне флягу. — Но истинно высшим представителям моего вида не так сильно необходима кровь для существования. Она нужна нам, в большей степени, для восстановления, особенно после тяжелых ранений, но это не значит, что без нее мы не сможем регенерировать. Просто это будет…

— Дольше, — продолжил я за него, воспользовавшись знаниями, полученными после исследования многих вампиров.

— Значительно дольше, — дополнил от себя кровосос. — Еще и поэтому отказаться от крови становится гораздо сложнее. Не говоря уже о других причинах.

— Но ты отказался, — не отводя взгляда от монстра в человеческом обличии, произнес я.

— Было время подумать, — ответил Регис.

— Расскажешь?

— Это долгая история.

Я хмыкнул и сделал несколько больших глотков из фляги, прежде чем отдать ее вампиру. После показательно посмотрел на звездное небо и перевел взгляд на вампира.

— Рассвет еще не скоро, — с кривой улыбкой произнес я. — Есть время послушать занимательную историю.

***

Интерлюдия. Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой.

— Значит говорите, чтобы вытащить корень мандрагоры, — задумчиво пробормотал я, продолжая идти по дороге в весьма странной компании, — достаточно плотных затычек для ушей?

— И перчаток! — с умным видом, словно разговаривая с каким-то несмышленышем, произнесла девушка. — Из драконьей кожи.

Я задумчиво погладил подбородок.

— Метод довольно любопытный, — согласился я с ней, улыбнувшись, не разжимая губ. — В основном благодаря хитроумности. Однако существенным минусом такой методы следует признать ее сложность. В конце концов, теоретически достаточно было бы просто веревки. Не думаю, что магия мандрагоры сможет распознать того, кто тянет за веревку. Да и, согласитесь, достать веревку гораздо проще и дешевле, нежели перчатки, сделанные из драконьей кожи.

— Ехидничаете? — с прищуром и толикой обиды произнесла девушка, повернувшись ко мне.

В этот момент явственно проявился ее юный возраст. Эмоциональная, вспыльчивая, упрямая. Целый кладезь юношеских черт. Чего нельзя было сказать о ее спутнике, который не спешил вмешиваться в диалог.

— Да как я смею, — все-таки ответил я девушке. — Я же сказал, поражаюсь хитроумности. Потому что мандрагора, вопреки всеобщему мнению, не способна ни порчу навести, ни ругаться. Однако в природном виде это растение настолько токсично, что ядовита даже почва вокруг корней. Попадание свежего сока на лицо или незащищенные участки кожи, даже вдыхание запаха, могут привести к печальным последствиям. Поэтому я пользуюсь маской, хоть и не имею ничего против затычек в уши. Ничего не будет отвлекать от работы. Ведь у мандрагоры нет голосовых связок, что, в принципе, довольно типично для растений, не правда ли? Однако выделяемый клубнями токсин обладает сильным галлюциногенным действием. Поэтому голоса, крики, шепоты и иные звуки — все это ни что иное, как галлюцинации, вызываемые поражением нервного центра. К слову, именно поэтому из мандрагоры получается довольно неплохой самогон.

— А, но… — спутница была явно растеряна и только могла беззвучно раскрывать рот.

— А руки я действительно защищаю кожаными перчатками, — с мягкой улыбкой произнес я, добивая тем самым девушку. — Правда не из драконьей кожи. Все-таки подобную роскошь я себе позволить не могу.

Вдруг послышался смешок со стороны чародея, который вскоре перешел в тихий беззлобный смех.

— Чего смешного?! — тут же переключилась на него девушка, ткнув того локтем в бок.

Впрочем, сам мужчина даже не пошатнулся от подобного.