Войдя в просторное помещение, первое, что услышали девушки — это музыку, игравшую откуда-то со второго этажа. Причём довольно необычную.

— Гармоника? — удивлённо спросила Елена.

— Боярин говорит, что умеет играть только на аккордеоне, — чуть смущённо произнёс Михалёв.

— Но играет при этом на гармошке! — хмыкнула одна из девушек, что сидела в гостиной за чайным столиком.

Только сейчас Саблеслава заметила, что они были тут не одни.

Помимо сказавшей про гармошку девушки, тут находились совсем молоденькая жрица Живы и пожилой мужчина.

— Княгиня Ульчинская, — представилась Сабля, с интересом осматриваясь. Про то, кем является Елена, она решила пока промолчать.

— Я Вера, — радостно улыбнулась жрица. — Раньше жила в вашем княжестве.

— Боярышня Наталья Иванова! — тут же вскочила на ноги первая девушка.

— Иванова? — переспросила Саблеслава. — Уж не внучка ли боярина Иванова? То есть — уже боярского сына?

— Внучка, — грустно кивнула девушка.

— А где твой дед?

— Это извра… кхм… Маркус отправил его в ссылку на север. А меня оставил тут в заложниках.

— Понятно, — отчего-то совсем не удивилась княгиня. Зная Иванова, можно было лишь удивляться тому, что он вообще дожил до внуков.

— Флор Трёхозёоров, — приветливо кивнул пожилой мужчина. — Начальник службы безопасности Великокняжеской академии боевых искусств. Очень рад с вами познакомиться княгиня! Надо сказать — это довольно своевременно.

— Своевременно? — переспросила Сабля, насторожившись.

— Это тема отельного разговора, — улыбнулся он. — Но сначала я всё же хотел пообщаться с боярином Северским.

— Ага, если он когда-нибудь протрезвеет! — презрительно фыркнула Иванова.

— В жабу превращу, — всё с той же улыбкой произнесла жрица, посмотрев на боярышню.

— Это невозможно, — отмахнулась Наталья.

— Тогда попрошу Матушку и у тебя нос отвалиться!

— Я, пожалуй, пойду, — испуганно пискнула девушка и выбежала из гостиной.

— А я пока доложу боярину о вашем визите, — пробормотал Михалёв и ушёл вслед за Ивановой.

— Давно он так? — поинтересовалась у жрицы Сабля.

— У него горе, ему можно, — вздохнула Вера, перестав улыбаться.

В этот момент перестала играть музыка. Должно быть, воин дошёл до своего боярина. Правда спустя минуту, гармонь заиграла вновь. А затем Маркус ещё и запел:

Думы окаянные, мысли потаённые.

Бестолковая любовь, головка забубённая.

Бестолковая любовь, головка забубённая

Всё вы, думы, помните, всё вы, думы, знаете,

До чего ж вы моё сердце этим огорчаете.

До чего ж вы моё сердце этим огорчаетя.

Позову я голубя, позову я сизого.

Пошлю дролечке письмо, и мы начнём все сызнова.

Пошлю дролечке письмо, и мы начнём все сызнова.

И мы начнем всё сызнова, и мы начнем всё сызнова

Думы окаянные, мысли потаённые.

Бестолковая любовь, головка забубённая.

Бестолковая любовь, головка забубённая

— Боярин сказал, что сейчас спустится, — снова вошёл в гостиную Михалёв, как только Северский перестал петь.

— Необычная песня… — пробормотал Трёхозёров.

А в следующую секунду в дверях появился Маркус. Причём по первому впечатлению пьяным его не назовёшь. На ногах стоит ровно, не качается. Правда взгляд… Такое ощущение, что он не может его сфокусировать на ком-то одном.

— А где Василиса? — удивлённо спросил Северский, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мне сказали, сестра приехала.

— Это я сестра, — отчего-то испуганно пискнула Елена.

— Ты? Кого-то ты мне напоминаешь, — посмотрел на неё боярин и почесал в затылке. А затем всё же заметил княгиню. — О, Саблюшка! Какими судьбами?

— У меня возникли небольшие проблемы в усадьбе, — спокойно ответила Ульчинская, не обратив внимания на фамильярность. — Подумала напроситься к тебе в гости на несколько дней.