Аукай Путьчитвай берёт свои большие сиськи в руки, приподнимает. Теперь, они казались ещё больше, чем раньше.

Держа сиськи в ладонях, в которые те не помещались, гостья спокойно произносит:

— Море, очень жестокое место для обладателей светлой кожи. Как вы можете видеть по моим грудям, изначально я не была столь темна, и могу заверить, сейчас на мне не грязь, я хорошо мылась. — Отпустив груди, женщина обернулась по кругу, от чего эти два шоколадно-молочных холма, ударившись один об другой, качнулись, задрожали. После женщина расстегнула ремень, стянула с себя брюки, показав трусики, которые, на удивление, были также очень похожи на стринги из нашего мира. Высвободившись из брюк, нагнувшись, так что грудь её свисла, и аж перекрыла вид на колени, она принялась стягивать трусы, и тут я, наконец-то опомнившись, отворачиваюсь! Блять, да что я делаю, разве сам недавно не говорил о «чести и достоинстве мужчины»? А она… она то что желает?! Может испугалась появления Маяро, может, думает, что ей оказана некая честь, за которую она должна отдаться?! Твою мать!

Глядя на эти длинные черно-белые волосы, на загорелые плечи, на сосочки, окруженные белым контуром поверх, словно одежда с коричневым загорелым вырезом. А ещё, встав, полностью выпрямившись, Аукай Путьчитвай впервые показала некую нерешительность; одной рукой, левой рукой, она держалась за правый локоть, поддерживая груди на весу, придавая им необычайно соблазнительную форму. Ниже грудей, в области боков и живота, был также круг с коричневой загорелой кожей, а ниже, вдоль ляжек, до лобка, покрытого черно-белыми волосами, вновь молочно-шоколадный оттенок кожи. С этой расцветкой, с этим неравномерным загаром, она и вправду была похожа на зебру.

— Грудь приходится прятать от солнца, чтобы не опалить, не получить болезнь груди, — внезапно, рассказывая о своём теле, вновь оборачивается на триста шестьдесят градусов наместница. — Она у меня довольно большая и тяжёлая; для её поддержки использую специальные одежды, к слову, такие я уже видела у некоторых из местных, причём выполненные из невероятно тянущегося и разноцветного материала. Его я тоже укажу в списке желаемых Империей товаров. — Ещё раз повернувшись, встав ко мне задом и раздвинув ноги, женщина показывает свою пещерку и черный вход.

— А… уважаемая Путьчитвай… прошу меня простить. — Слова не вылезали из рта, мысли путались, мозги ушли куда-то к яйцам на совещание. Что она, блять, делает, чего добивается? Я… а… — А что вы… зачем разделись?

— Ха… — нотка злобы промелькнула в её голосе. Минутная пауза. — Так вы же сами изъявили желание любоваться? Или думаете, я бы в здравом уме посмела предложить вождю целой Федерации, уважаемому Богу, своё недостойное божества, старое тело?! Прошу меня простить… я видимо…

ЁБАНЫЙ ТЫ В РОТ!

— Не извиняйтесь, — тут же подскочил к ней я, потянулся к одежде на земле. Женщина убирает руки, не вовремя решила повернуться, и грудью своей чуть обвисшей хлестанула меня по лицу. На мгновение носом я оказался в райской расщелине, по бокам от которой виднелись острые, темные верхушки райских гор, а ниже белеющие, молочные дали.

Отведя голову чуть назад, более спокойно, стараясь не дать собственному сердцу вырваться из груди, поднимаю женскую рубашку, подхожу к повесившему голову старпому со спины и набрасываю её на плечи. Впервые я был к ней так близок, от тела её пахло цветами, ароматом, неизвестным мне. Сама женщина, лишь слегка опустив голову, умолкла, наверняка ждала от меня пояснений.

— Ещё раз извините меня, уважаемая Аукай Путьчитвай. Двусмысленность моих слов заставила вас предстать передо мной в обнажённом виде. Это наверняка доставило вам неудобство. Возможно, вы даже подумали, что мои слуги в лице Маяро пытались вас запугать. Спешу вас уверить: это не так. Вы дорогой племени гость, очень важная для всех нас и меня в том числе личность. Потому, если вас что-то не устраивает, если вам что-то надо, говорите мне и не стесняйтесь. Для вас я сделаю всё, что угодно!

Осознав, что рубашка женщины не перекрывает голого зада, решаю пойти к простыне, но женщина не даёт мне убрать руки с её плеч.

— Всё, что угодно? — переспрашивает ледяная королева. Блять, неужели меня подловили на эмоциях? Так, вдох-выдох: если попросит чего-то из ряда вон выходящего, я не имею права жертвовать благами Федерации и, в то же время, имею полное право дать заднюю!

— Всё, что не навредит и не ущемит права моего народа.

— Думаю, это не навредит, — тут же ответила Аукай. — Скажите, что божественная сущность на самом деле думает о теле скромной Путьчитвай?

Просит оценки? Хочет сравнить с стандартами империи? Хм… сложно, особенно сейчас, когда член вот-вот вырвется из штанов и уткнется в эти прекрасные, наверняка очень мягкие ягодицы.

— Помнится, вы назвали себя недостойной и старой, — женщина дрогнула, носик её обидчиво опустился ещё чуть ниже. — Так вот, это не так.

Замерев, Аукай едва заметно дернула ушами, показав свою заинтересованность.

— У вас очаровательные волосы, грозный, властный взгляд и при этом милое, женственное лицо. Ваши плечи несут на себе огромный груз, а осанка ровная, это прекрасно. Да и сами груди, тот загар, что покрывает их, идеально сочетается с цветом ваших волос, подходит вам как представителю племени Путьчитвай. Могу сказать больше, идеальные пропорции силы, лёгкой худобы, мышц, а также ваших ягодиц могут очаровать любого самца или мужчину. Ваше тело — настоящее оружие.