Переговоры завершились на очень продуктивной и высокоморальной ноте. Торговое соглашение, пока что только на словах, заключено. Первые золотые, серебряные, медные монеты уже поблёскивали на горизонте. Их мы получим за продажу пленников, но не всех, а только полезных империи в её делах. В число «полезного живого товара» входили все, кто был на галере звания матроса-гребца и выше. Также с большой радостью имперцы согласились выкупить наёмников, которых в последующем в своих целях могла использовать континентальная сверхдержава. Конечно, мы могли предложить республиканским наёмникам переметнуться в наш лагерь и с грядущей продажи их же товарищей имперцам пытаться содержать их. Но мне подобное показалось слишком рисковой и опасной авантюрой; риск предательства и дезертирства со стороны республиканцев слишком высок. Я не забывал, что во вражеском главном лагере по-прежнему оставались их командиры, а также товарищи по оружию.

Обо всём, что рассказывал капитану Стелле, деду говорить не стал. Для него хватило и того, что мы наконец-то нашли, куда девать избыток военнопленных, при этом не убивая их. Всё же деревня обрастала ртами слишком быстро, и прокормить такую ораву взрослых сильных людей — задача со звездочкой. В столице я как-то справлялся, там и тётя Вера очень сильно помогала со своей питательной пайкой. Но вот за пределами, там где шла стройка Добрыни, дела обстояли просто ужасно. За последние три дня до переговоров и ещё сутки спустя до меня дошли крайне скверные слухи. Мол, всех, кто отказывался работать или просто выбивался из сил и не мог продолжать, ждала крайне незавидная участь. Судьёй и палачом там был один хороший человек. Человек которому я доверял и не мог просто взять и поверить в нечто настолько мерзкое, очерняющее все возможные достоинства. Пока не увижу сам — не поверю!

Через сутки после переговоров с капитаном прибыли первые официальные посланники, с ними — товарищ старпом. Именно она в отсутствие капитана станет представителем империи, правительницей форта и тех земель, на которых мы позволим закрепиться имперцам. Их корабль останется у берега на трое суток для пополнения запасов провианта и пресной воды. На это время Аукай просила выдать им в помощь несколько следопытов, а также подготовить пленных в количестве до пятидесяти штук. Также она просила предоставить товары-пробники меха, ягод, фруктов, пряностей и всего, что кетти использовали в повседневном быту. Взамен на пробники прямо сейчас с запасов корабля нам были готовы выделить порох и несколько десятков ружей, в зависимости от того, сколько припасов мы предоставим нашим дорогим партнёрам. Батя был в нестерпимом восторге, когда старпом вместе с его разведчицами, теми, что недавно обстреливали их (переодевшись в красные штаны), отбыла в свой лагерь. Более во мне здешний форт не нуждался. Теперь точно можно было сказать — переговоры состоялись!

В вечер того же дня я наконец-то услышал от деда следующее:

— Лёша, ты молодец. Извини, что тогда нагрубил, сам понимаешь…

— Да забей, бать! — У меня от его слов, аж слёзы гордости за себя навернулись. Вот за что я уважал Добрыню, за что ценил этого человека. Он ошибался, как и все, но при этом даже, став не в рот ебенным генералом армии кетти, мог позволить себе извиниться перед другим. — Главное, что мы получили желаемое, верно?

— Верно. — Приобняв меня своей здоровенной, волосатой рукой, с грустью усмехнулся дед. — Завтра можешь возвращаться в столицу, хватит моих солдат искушать.

— Есть, возвращаться в столицу! — Приложив руку к виску, дед усмехнулся ещё раз, сбив своей лапой мою руку, добавил:

— К пустой голове не прикладывают. Всё, дуй собирать шмотки, завтра с рассветом вы уходите.

Подобная спешка казалась неуместной. К чему бы она? Один лишь Добрыня и знает. Спорить не стал, как один из солдатиков в его войске, покорно смирился со своим долгожданным возвращением. Требовалось подготовиться, выбрать место получше… к чему или для чего, спросишь ты, мой дорогой Уилсон? Да к тому, что скоро к острову начнут стекаться имперские торговцы. Что-то подсказывало мне, что главным местом их базирования станет самый населённый город. Город, в котором напрочь отсутствовала торговая площадь, а с ней хоть какое-то мало-мальски подготовленное для встречи гостей жильё. Постоялый двор у главного рынка — что может быть прибыльнее в аренде и работе? Там и столовка, и ночлежка, и кабак для веселья, и, конечно же, заморские гости, на которых ограничения Олай не распространяются. За отдельную плату, выбирая из наших «гостей» избранных, я мог обеспечить себе и им незабываемый вечер. К тому же, за этот вечер будут платить, естественно, не я, а они. Иными словами, Агтулх Кацетп Каутль останется правителем, а я, в какой-нибудь маске, стану самой дорогой и высокооплачиваемой эскортницей в мире. Хе-хе, загадочный ебырь-террорист, качающий уровень в постели со знойными и красивыми девушками. Да, вот это я понимаю — поднятие уровня!

С постоялым двором, денег на расходы для Федерации и моих собственных подопечных (имеется в виду наших земных девочек) станет больше. Можно будет начать осваивать какие-нибудь технологии, внедрять девочек в ремесленный процесс. Это позволит им также обзавестись кое-какой своей личной наличностью и нанять охрану для собственной защиты. Наша община растёт слишком быстро, конфликты из-за цвета кожи и расы неизбежны, и когда это начнёт происходить, меня может не оказаться рядом. Потому они должны сами вырасти как личности, стать частью этого места, обзавестись настоящей независимостью и грозными защитницами.

Но это — всё потом.

Сейчас же я, счастливый, преисполненный гордостью за себя и свой длинный язык, готовился возвращаться домой!

На корабле капитана Стеллы Марис.

В своей каюте, через большие окна, зеленоглазая карьеристка Стелла глядела на темные, далёкие, полные опасностей джунгли. Визит в логово того, кого местные прозвали богом, оставил на ней неизгладимый эффект. Домыслы старпома не подтвердились: мужчина, напротив, не использовал какую-то магию контроля разума, иначе талисман в кармане её штанов тотчас обжог бы ногу, предупредив об опасности. К тому же просто глядя на собеседника, на то, как он нервничал, как старательно и вежливо обхаживал гостью, при этом не позволив себе вульгарные наряды или приставания, уже говорило о многом. «Если бы каждый любил так свой народ, как этот Агтулх…» — сняв заколку с волос, глядя на маленькие камушки, блиставшие поверх тонкого и мягкого металла в уменьшенной форме наконечника копья, улыбалась капитан.

— Долго ещё будете на неё пялиться? — с открытой ноткой ревности в голосе произнесла старпом.

Капитан так увлеклась собственными воспоминаниями о Агтулх, что даже не услышала, как отворилась скрипучая дверь.

— И… ничего я не пялюсь! — Тут же вернула украшение на голову Стелла, — и вообще, я требую соблюдения субординации. Почему не постучались?!

— Я минут пять в двери колотила, — ответила Аукай, продолжая разглядывать треклятое украшение на голове капитана. В отличие от капитана, что была существенно младше, ей, старпому, мужчины никогда даже выпивку не покупали. Ни то что какие-то украшения дарили. «Это мы, сильный пол, должны дарить подарки, а не наоборот, позорище!» — ревниво думала про капитана старпом, при этом только и мечтая, чтобы в жизни хоть разочек произошло подобное с ней.