То был не простой отряд разведчиков или случайно проходивших рядом бойцов. То была элитная, пятая штурмовая сотня Главнокомандующего Добрыни, состоящая исключительно из Медоедов, Гончьих и Кетти.

Самые молодые, обученные стрелковому и ближнему бою, они располагались в центре земель Федерации как резерв. Первым сигналом для использования которого стал одинокий выстрел с той стороны, с которой его не должно было быть. Личная помощница Добрыни, приставленная следить за фортом и его гарнизоном, тотчас выслала дополнительную разведгруппу. Что спустя сутки наткнулась на дезертира — раненую Кетти, которая в конце призналась, кто она, что там делала и что будет дальше. Когда разведчицы прибыли с пленницей обратно в форт, спасать стариков в Доме жизни было поздно. Удача сопутствовала Республике; они смогли проскользнуть незамеченно очень далеко, в то время как Федерация, несмотря на все усилия, оплошала. И теперь пятой сотне предстояло исправить эту ошибку.

Возглавив сотню, заместитель Добрыни направляется туда, где, по её предположениям, в ближайшее время будет проходить армия Крысинии. Кетти хорошо знала эти земли, а также те переправы и броды, по которым можно легче и быстрее всего пройти войску. Предположив, что после случившегося враг в бешенстве от результата удара поторопится к столице, зам решает стать на кратчайшем маршруте к городу. Оставив лишь наблюдателей и связных у других переправ, они укрепляются, по заветам Командующего, старательно маскируются и… спустя всего пол дня удача наконец-то поворачивается к Федерации лицом.

Предатели и мелкая, ушастая сволочь из племени Шмышь проходят всего в десятках метров от замаскированных медоедов и Кетти. Дождавшись, когда вражеская армия полностью переправится, двинет к лесу, замком взревела:

— Огонь!

Одновременный залп, почти в упор, вздымая в небо столбы дыма, кладёт на землю сразу с полдесятка Шмышь. Уставшие за день, занятые лагерем, где-то полураздетые, где-то безоружные республиканки, тотчас вскакивают и бегут на крики своих сотников и десятников, в то время как из леса в них одна за одной градом летят отравленные стрелы.

— Деревья, прячьтесь за деревьями! — Отбросив трость, с саблей в одной руке, беспечно, понимая, чем грозит эта западня, встаёт на линии огня Крысиния. — Плотнее строй, не ссать!

Меткая стрела, грозившая пробить Крысинии череп, встречается со сталью сабли. Старуха, над которой потешались, которую недооценивали, быстрым ударом отразила одну, а затем и другую летящую в неё стрелу. Она прожила долго, слишком долго для её рода, чтобы просто погибнуть от какой-то шальной стрелы.

— Правый фланг! — видя, как на одной стороне убитые республиканки наваливаются одна на другую, кричит крыса. Наёмники из части Рагозской армии тут же закрывают брешь. Беа и Пандцу, огромные, сильные в ближнем бою, оказываются прекрасными мишенями. Они не могут и носа высунуть, а численный перевес в западне, где позади лишь река, есть ничто иное как формальность. «Если ничего не изменить, нас всех перестреляют!» — рассуждает Крысиния и кричит:

— В атаку! Все вперёд, в атаку, раздавим этих Кетти! — стоя на трупах республиканок и направляя саблю в сторону леса, требует Крысиния. Пандцу и Беа, вместе с остатком наёмниц, поднимаются из укрытий и кидаются вперёд, не считая с ранами от стрел и пуль. Пандцу верили в свою силу, знали, что сильнее их только одно племя и какие-то кетти, им не соперники.

— Раздавим их, сестры! — Взревела черно-белая Пандцу, подбегая к укрытию, откуда кто-то стрелял из аркебузы.

— Рвите мразей! — Внезапно из-за поваленного дерева с криком показались самки с белыми ушами, хвостами и белым как снег мехом. За одной — вторая, третья, седьмая, десятая.

— Медоеды?! — Испытав одновременно ужас и ярость, Пандцу поднимает свой здоровенный топор, намереваясь одним ударом располовинить сразу несколько противников. Но медоеды не тот противник, что подставится под столь медлительную атаку. Рассыпавшись, лишь пробегая мимо вырвавшейся вперёд Пандцу, медоеды когтями своими, слева и справа, вырывают куски плоти вместе с мышцами и сталью. Наносят не смертельные, но многочисленные раны на ногах, руках и животе. Бешеная стая, отрывая куски от воительницы, увернулась от её единственного удара.

Шок Пандцу проходит спустя мгновение, как выводок белых демонов пролетел мимо неё, разорвав артерии на ногах, подрезав левое колено, вместе с сталью вырвав ребро и располосовав когтями лицо. Всё что она успела сделать, это замахнуться, а затем вогнать топор в землю и рухнуть, глядя на то, как в ряды республиканок врываются они…

Медоеды, в смертельной пляске, с улыбками, хохотом и радостными криками, отрывая руки, зубами вспарывая глотки, получают удовольствие в том, в чём другие находили лишь ужас и смерть. Не страшась пуль, острых копий и ран, которые они получали, медоеды завязали бой, в котором без поддержки им не победить. И только было Пандцу хотело обрадоваться за товарищей, соплеменниц, которые, в отличие от неё, ещё могли встретить новый день, как, переступив через её истекающее кровью тело, в бой врываются другие. Кетти и Чав-чав, много, достаточно для того, чтобы оказать поддержку сумасшедшим медоедам.

— Бегите, глупцы… — видя, как одна за другой гибнут её сёстры, издала последний вздох Пандцу.

Бойня, творившаяся на берегу, нельзя было назвать другими словами. Разрозненные отряды, не готовые к такому напору, хоть и численно превосходили врага, обратились в бегство. Бросив оружие, они кинулись в реку, а ведь враг ждал именно этого. Вбив клин посреди стоянки, отряд белых демонов Федерация отрезал единственный безопасный путь к отступлению, отмель. Уже к этому моменту часть аборигенов, только завидев медоедов и как те, игриво разорвали гигантских Панцу, бросились в разные стороны. Нападавшие не преследовали убегающих, продолжали бить и убивать исключительно тех, кто пытался сопротивляться, организовать оборону, и это ещё сильнее усилило панику.