— Она бы не пошла к Федерации, — вступилась за подругу другая Кетти. — Наверное, испугалась и… дезертировала.

— Никчёмные, смотри, Крысиния, кто служит тебе и делай выводы. С Рагозскими наёмницами такое бы никог… — Десятницу одернула за плечо другая рогатая, что-то шепнула, и та, в лице, переменилась.

Этой ночью из войска Крысинии сбежала не только лишь Кетти. Исчезла ещё одна наёмница, а также кто-то из Беа. Сговорившись, они вырубили на посту Шмышь, умыкнули немного еды и скрылись в ночи. Это был полный провал. Солдат долгое время готовили к этой миссии, хорошо кормили, поили, уверяли в необходимости убийств детей, подготавливая морально, и тут такое, после первой ночи.

— Небоевые потери всегда были, есть и будут. — С трудом сдерживая бушующее внутри недовольство, крыса успокаивает разведку из Кетти и Чав-Чав, затем наёмников. Едва собирается отдать команду о выходе, как со стороны пляжа вновь начинают бить пушки. Да с такой интенсивностью, словно вчерашний бой оказался проигранным, и флот вновь обстреливает деревянный форт. Крысиния точно знала, на побережье нет той силы, что способна остановить вторжение Республики, особенно с учётом количества бегущих торговцев и их вооруженной свиты.

— У адмирала что-то пошло не так, — как и Крысиния, глядя в сторону джунглей, туда, откуда доносилась канонада, говорит рогатая наёмница.

Крыса обернулась, двинула вперёд, обронив полное ненависти и злобы:

— У нас тоже.

Второй день армия проходит спокойно, тихо, без шума. Никаких встреч с Республикой. На пути их встретилась лишь одинокая кочующая семья Пантер с стариком, двумя старухами, семью воительницами и двумя мелкими девчушками на руках у взрослых. Прошёл отряд в сотне метров от армии, что была закрыта от семьи высоким пологим холмом. Поначалу Крысиния хотела отдать приказ вырезать «путников», но когда узнала, что у двух имеется огнестрельное оружие, от задумки отказалась. Местные для охоты использовали луки, пращу, метательные дротики, хоть крыса и не понимала, откуда у пантер огнестрел, рисковать не стала. Выстрелы означают присутствие угрозы; угроза для местных — Республика, а значит, на них сбегутся все патрульные группы или охотники.

Пропустив пантер, к вечеру армия выходит к руслу реки, на котором разведка обнаруживает отряд охотниц Кетти. Подстрелив кабана, а с ним ещё пару мелких тушек, охотницы на берегу весело общались на разные темы: самцы, дети, сношения, вкусная еда, опять сношения, но только уже за шкуры или мясо. Они планировали, как будут продавать мясо кабана в Столице, хотели лично вручить самый вкусный кусок Агтулху. В то же время кольцо вокруг них сжималось, используя закат как прикрытие; с разных сторон подходили республиканские убийцы. Трое охотниц Федерации были убиты на месте своими же сородичами, предательницами, двое взяты в плен, их запытали до смерти. Забрав трофеи охотников и употребив их тем же вечером, армия Крысиния узнала, что до Дома жизни меньше трети дня пути. Истекая кровью, корчась в муках, пленницы убеждали крысу в том, что её ждёт поражение и разочарование, что она ничего не получит. Той ночью Крысиния восприняла это как оскорбление, насмешку над ней, но уже следующим днём сказанное умирающими оказалось правдой.

В богатых дичью землях, в поселении, стоявшем на ручье с кристально чистой водой, защищённом от ветров, паводков, морских бурь, где тысячелетиями растили и защищали молодые поколения Кетти, оказался пустырь. Несколько лачуг, пара старых бабок, что, подобно памятнику здешним местам, бродили между почерневшими очагами давно затухших костров. Ни форта, ни солдат, ни женщин, ни детей; лишь дряхлые, болтающие о чём-то своём старухи.

— Долбанные суки, они обманули нас! — Вместе с Крысинией, наблюдая издали, рявкнула рогатая наёмница.

Крысиния, видавшая здешние земли ещё будучи молодой, глядит на горы, совершенно не изменившийся ручей. «Возможно, и так… сейчас узнаем». Кивнув в сторону стариков, крыса даёт приказ о окружении и начале зачистки. Проходит чуть меньше часа, в поселение заходят первые республиканки, встречать которых вышла одинокая старуха.

— Кто вы и зачем пришли? — Видя рассыпавшееся войско, обступающее селение, спрашивает беззубая, опирающаяся на палочку Кетти. — Именем жрицы, защитницы жизни, я требую ответа!

— Кляча, это Дом жизни? — Повиснув над сгорбленной низенькой женщиной, грозно спрашивает двухметровая Рагоззская наёмница.

— Да… истинно так! — Подняв деревянную палочку, со всей своей старческой силой, с обидой за оскорбление, попыталась ударить неизвестную старуха. Наёмница, одной рукой перехватывает палку, вырывает и выбрасывает ту в сторонку. Второй рукой, размашистым, сильным ударом меча убивает несчастную.

Охи и вздохи охватили поселение. Старухи, увидев произошедшее, потянулись к своим шатрам, шалашам, схватились за копья, луки, кто за что, готовясь дать отпор.

— Проклятые варвары! — Кричали они. — Это дом жизни! Здесь нельзя лить кровь. Вы будете прокляты!

Расправа — вот что ждало многих местных жителей, а тех, кому не повезло, настигли мучительные, смертельные пытки, пережить которые никто не смог. Крысиния позаботилась об этом, убила всех, после чего, переполненная гневом и яростью, направила свою армию на столицу. Она облажалась, слухи, сведения о том, что Кетти отказались от старых идей, традиций и порядков, подтвердились.

— Невозможно… этого просто не может быть, как, почему?! Проклятый Агтулх… сучий ты сын! Убью ублюдка, скормлю муравьям и змеям! Вонючий кусок дерьма, будь ты проклят! — Чувствуя, как все планы идут по одному месту, до ночи, ночью и даже во сне, проклинала Агтулха Крысиния. До сего момента в большинстве случаев Республике сопутствовала удача. С минимальными потерями, обходя все преграды, оставаясь незамеченными, они уверенно двигались к своей цели, и продолжаться подобное бесконечно долго не могло. Едва главная армия Крысинии перебралась через реку, закрепилась на берегу и стала готовиться ко сну, как, застав в расплох, разведку и племя Шмышь на них с криками и выстрелами напала Федерация.