Шрифт:
– Что теперь?
– Красавчик вытирает пот со лба.
– Нужно развернуть корабль, - говорю я, - Спроси его, как пользоваться медальоном.
– Ты должен слышать корабль, - шепчет Астра, превозмогая головную боль, - Чувствовать его, раз медальон уже у тебя.
– Я !@#$% не чувствую, - снимаю медальон с шеи и протягиваю Красавчику.
Тот отстраняется.
– Не хочу мараться в магии Старых Богов, - на его лице едва скрываемое отвращение.
– А ничего, что корабль сейчас на берег выползет?
– спрашиваю я его.
Но рыжий непреклонен.
Протягиваю медальон Астре, но она отталкивает, едва держась на ногах.
– Если я впущу его, он снова может взять надо мной контроль.
Тогда он сам сможет собой управлять. Киваю и вешаю обратно себе на шею. Впереди подъем, это займет еще час - если ничего нового не случится.
Лифт с грохотом останавливается на верхнем ярусе. Перепрыгиваем через пропасть под ногами и оказываемся в пустующем главном зале. По тоннелю бежим к арене, а оттуда вновь поднимаемся по узкой лестнице на верхние палубы. Трупы с арены и из зрительного зала уже вытащили. Двери из тамбура открываются, и нас встречает хаос. Бандиты и нейтралы снуют туда-сюда, как муравьи в растревоженном муравейнике. Офицеры банд орут указания, кто-то тащит ящики с припасами, кто-то раздает оружие. Воздух гудит от криков, матерных ругательств и лязга металла.
Я хватаю за руку одного из красных - тощего парня с перебинтованной головой.
– Что тут происходит?
Он оборачивается, глаза у него бешеные, губы дрожат.
– Корабль... корабль причалил!
– Понятно. Но почему такой бардак?
– Он не просто причалил, Кречет! Он вылез на берег!
Я отпускаю его, и он тут же растворяется в толпе.
Глава 27
Астра и Красавчик уже бегут вперед, к выходу на палубу. Я направляюсь в каюту капитана - вход охраняют двое красных с арбалетами наизготовку.
– Как дела?
– спрашивает один из них, Лысый.
– Неплохо, - бросаю я, проходя мимо.
– Капитан внутри?
Я помню, что он работает на Детей Моря. Но сейчас это не важно.
– Да. Сидит, как мышь под веником.
Каюта капитана теперь больше похожа на тюремную камеру. Белые стены запачканы копотью, ковер забрызган рвотой. Сам капитан сидит за столом. Его белый мундир превратился в лохмотья, лицо покрыто слоем пыли и пота.
Он поднимает голову, увидев меня. Глаза - два уголька в пепельной маске.
– Господин Кречет, давно не виделись, - хрипит он.
– Довольны своей работой?
Я достаю медальон и протягиваю ему.
– Отведи корабль от берега.
Он смотрит на медную бляху, потом на меня.
– Это займет время.
– У нас его нет.
Капитан медленно тянет руки к медальону. Его пальцы дрожат, когда он берет его. Надевает на шею.
И тут же вскрикивает.
Его тело выгибается, как от удара током. Глаза закатываются, изо рта вырывается пена. Он падает со стула на бок, бьется в конвульсиях.
– Черт!
– Лысый бросается к нему, прижимает к полу.
– Что с ним?
– Не знаю. Проверь пульс.
Лысый прикладывает пальцы к шее капитана.
– Жив. Но без сознания.
– Приводи его в чувства. И следи, чтобы выполнил приказ, как очнется.
Я разворачиваюсь и выхожу.
На верхнюю палубу.
Подняться туда - задача не из легких. Корабль сильно накренился на правый борт, и каждый шаг по трапу дается с трудом. Приходится цепляться за поручни, чтобы не скатиться вниз. Металл скрипит под ногами, будто палуба вот-вот провалится.
Наконец я оказываюсь на палубе. Подбираюсь к борту, перегибаюсь, смотрю вниз.
И замираю.
Корабль в самом деле вылез из воды.
Полностью.
Теперь он возвышается над портом, как гора, покрытая ржавым железом и ракушками. Его дно - не плоское, как у обычных судов, а извилистое, как у спрута. Десятки - сотни щупалец, толстых, как стволы деревьев, вытянулись в стороны, цепляясь за землю. Они сжимаются и разжимаются, медленно таща корабль вперед.
А внизу...
Внизу - ад.
Корабль давит дома, как карточные домики. Щупальца хватают людей - крошечные фигурки, разбегающиеся в панике - и утаскивают их в черные люки на своем брюхе. Крики доносятся даже сюда, смешиваясь с грохотом рушащихся зданий.
Корабль ест.
Утоляет голод.
Я смотрю на эту картину и думаю: что же было в том сундуке? Что вложил в него Морвен? Нужно будет узнать, как только корабль придет в себя.
Астра стоит у борта, ее пальцы вцепились в поручни. Лицо белое, как мел.