– Предметы Старого Мира, - говорит корабль.
– Те, что ты просил. Они хранились на наших палубах - закопанные, потерянные. Теперь они твои.

Я беру пистолет, взвешиваю в руке. Тяжелый, холодный. На стволе выгравированы символы, которых я не понимаю.

– Спасибо, - говорю я, хотя благодарности во мне нет.

– Мы благодарны тебе за выполненную часть сделки.

Я сжимаю пистолет.

– Жаль, что ты не выполнил свою. Не трогать ни парня, ни девушку - так мы договаривались.

Малыш (корабль?) опускает голову.

– Это не наша вина. Похититель настиг мальчика, когда тот нес сундук нам. Мы нашли его уже на грани. Не могли спасти. Не могли привести в чувства. Не могли доставить наверх. Нас вот-вот охватило бы безумие, а ему оставались секунды. Тогда мы... забрали его. Вопреки уговору.

– Сделали его своей частью.

– Да. Теперь он с нами. Навсегда. Его мысли, мечты, воспоминания - всё едино с нами. Навсегда.

Я смотрю на бледное лицо Малыша.

– Он... здесь?

– Нет. Но мы можем позвать его - если хочешь.

Я отворачиваюсь, сжимая рукоять пистолета.

– Это ни к чему.

– Он хочет поговорить.

Глаза Малыша на секунду теряют пустоту. Зрачки сужаются, губы дрожат.

– Кречет?
– голос другой. Тонкий, живой.

Я замираю.

– Привет, пацан.

Он криво улыбается.

– Я не злюсь. Ты же говорил мне не ходить вниз.

– Я должен был сам отнести сундук.

– Тогда бы тебя убил тот человек. У тебя не было сумки. Да и с ней... простое оружие на него не действует.

– Что тогда?

– Он не любит металлы, которые противостоят морской воде.

– Вроде свинца… Зря я не пошел.

Я смотрю на него.

– Ты... хочешь уйти с корабля? Я мог бы тебя увести отсюда.

Он качает головой.

– За его пределами я долго не проживу. Да и не особо хочется. Тут мой дом. Там, внизу... весело. Там много тех, кого я знал. Даже мамка с папкой. Мы как большая семья. На нижних палубах, где я родился, всегда сыро, темно и холодно. А там, внизу… всегда светит солнце и трава… такая зеленая. Раньше я никогда не видел травы.

Я молчу.

– Корабль говорит, ты скоро уйдешь, - продолжает Малыш.
– Расскажи мне что-нибудь перед этим. О своих приключениях.

Я сажусь на палубу, прислоняясь к поручням. Малыш опускается рядом.

И я рассказываю.

Про Африку, где мы неделю ждали боя в пыльной деревне. Про Ближний Восток, где песок забивался в стволы. Про Южную Америку, где джунгли шептались за спиной.

Он слушает, улыбаясь.

Когда на горизонте появляется первый луч рассвета, он встает.

– Мне пора.

– Я как-нибудь навещу тебя.

– Обязательно. Мы все будем ждать новых историй.

Его глаза снова мутнеют. Голос становится глухим:

– Нам пора возвращаться под воду.

– Ты же пришел не только за тем, чтобы показать мне мальчишку, - говорю я.

– Нет, - отвечает он, - Мы знаем, что ты собираешься уходить.

– Не сейчас. Солнце встаёт. Дождусь вечера. Одолжу одну из твоих шлюпок. Это проблема?

– Наши дети вольны ходить там, где им заблагорассудится. Сила не оставит тебя вдали от нас, не волнуйся.

– Но?

– Но мы хотим предложить тебе снова поработать на нас. Ты ищешь силы, ищешь вещи, созданные до раскола на Небесах. Мы поможем тебе искать их - если ты поможешь нам.

– Что нужно делать?

– Другая сущность, родственная нам, страдает далеко на севере. Мы слышим их зов по ночам. Отправляйся туда, отыщи тех, кому нужна помощь. Помоги им вернуться к свету истинных Богов.

Он уходит, не дожидаясь моего ответа.

Я остаюсь один.

С пистолетом в руках, деньгами в кармане и мыслями, которые не дают покоя.

– --

Паром скрипит и дрожит под ногами, словно живое существо, измученное долгим плаванием. Солёный ветер бьёт в лицо, заставляя щуриться, а в горле стоит ком - то ли от усталости, то ли от осознания, что мы всё-таки вырвались.

Я сижу на корме, спиной к ржавому борту, и перебираю сокровища, выложенные передо мной. Золотые монеты, странные артефакты с выгравированными символами, пистолет, который, кажется, стреляет чем-то большим, чем просто пули. Корабль сдержал слово - дал мне то, что обещал. Но главное - сумка снова живая. Она лежит у меня на коленях, её ткань слегка пульсирует, как будто дышит.