– Но я пил его раньше. Ничего подобного не было.

– И много пил?

– Бутыль.

Глаза хирурга округляются.

– Целую?

– Ну, не за раз, конечно.

Он хватается за голову.

– Ты что, сумасшедший? Это же яд! Есть более гуманные способы свести счеты с жизнью.

– Для меня - нет. Оно меня лечит.

– Лечит?
– Он смеётся.
– Оно разъедает потроха изнутри! Вызывает неконтролируемые мутации. Ты знаешь, что людоящеры раньше были людьми?

– Обычная магия на меня не действует, док.

Он хмыкает.

– Это я заметил, когда мы откачать тебя пытались.

Он оглядывается по сторонам и закусывает зубами новую самокрутку.

– Вообще, у нас в лагере магия запрещена. Но я пользуюсь иногда ей, когда работаю с пациентами - упрощает жизнь мне, удлиняет жизнь вам. Только это строго между нами, понял?

– Ага, - я киваю.

Хирург задумывается.

– Значит, ты... особенный.

– Как видишь.

– Можно я возьму тебя под наблюдение? Проведу пару экспериментов?
– он смотрит на меня с интересом, - Такие случаи как твой не единичны, но я впервые встречаю такой сильный, всеобъемлющий иммунитет.

– Нет.

Он вздыхает, но не настаивает.

– Ладно. Возвращаемся к твоему случаю. Старое сердце восстановить было нельзя. Оно бьется, но кровь не качает – заросло изнутри мышечной тканью. Пришлось вставить механическое. Повезло, что у меня как раз было новое.

Я снова касаюсь пластины на груди.

– И оно... работает?

– Как часы.

– Это магия?

– Не совсем.
– Хирург обменивается взглядом с медсестрой.
– Это наследие Старых Богов.

– Кого?

– Тех, кто правил до Новых. Те, кто создал этот корабль, например.
– Он понижает голос.
– Мы, Грязные Рты, верим в них. Они бежали, разбитые новыми богами, но не бросили нас. Они всё ещё помогают тем, кто в них верит. Их чудеса - вот что держит нас в живых. Когда-нибудь эти чудеса спасут наш мир.

Я молчу, переваривая информацию.

– Значит, я теперь... механизм?

– Частично.

– Нужно ли его обслуживать? Смазывать?

– Пока нет. Если повредишь в драке – приходи. Посмотрим - починим.

Я киваю.

– Спасибо.

– Не за что.
– Хирург ухмыляется.
– Кстати, можешь называть меня Виктор.

– Кречет.

– Знаю.

Я достаю телефон, пишу заявку:

«Сигареты, крепкие, 1 блок, неделя хранения»

Сумка выдаёт коробку. Протягиваю Виктору.

– Это не ржавый лист, но тоже неплохо.

Он берёт, нюхает, удивлённо поднимает бровь.

– Спасибо.

Разворачиваюсь, иду обратно в казарму.

– Эй, новичок!
– окликает меня голос.

Оборачиваюсь. Лис - тот самый щуплый командир - машет рукой.

– Тренировка уже началась. Ты опоздал.

– Я только что очнулся после операции.

– А у меня ног нет. Идём.

Я вздыхаю, но следую за ним.

Впереди - новый этап.

С новым сердцем.

И новыми вопросами.

Тренировочный зал «Грязных Ртов» напоминает больше склеп, чем место для занятий. Низкие своды, стены, покрытые странными символами, выжженными в металле, тусклый свет факелов, отбрасывающий прыгающие тени. Воздух густой, пропитанный потом, маслом и чем-то кислым - будто здесь годами не мыли пол.

Лис, мой новый «командир», хромает на своих пружинящих протезах к центру зала и хлопает в ладоши.

– Новобранец!
– кричит он, указывая на меня.
– Кречет. Вчера он убил зеленого в честном бою. Теперь он с нами.

Глаза присутствующих - десятки пар зрачков, суженных в полумраке - скользят по мне, оценивающе, будто я кусок мяса на рынке. Некоторые кивают, другие хмурятся. Один парень с деревянной рукой даже ухмыляется.

Лис продолжает:

– Здесь тренируются не только новички. Те, кто уже в отрядах, но хочет подтянуть навыки - тоже. Но сперва у нас идеологическая часть. Капитан Бранд скажет вам пару напутствующих слов.

Он отступает в сторону, и на его место выходит мужчина в потрёпанном багровом плаще. Лицо у него худое, с глубокими морщинами, будто вырезанное из старого дерева. Глаза - два уголька, горящих фанатичным огнём.

Обводя взглядом зал он останавливает взгляд на мне:

– У нас в зале новообратившийся. Я рад этому. Ведь воля слабеет в нашем доме. Всё меньше новых людей приходит к нам из лагеря нейтральных. Всё больше тревожных слухов доносят мне командиры о том, что многие из вас не крепки в своих помыслах. И поэтому сегодня мы вновь поговорим с вами о том, за что сражаемся.