– Есть жабье вино, - говорю я, пытаясь сбить его с толку, - Хочешь глотнуть?

Он смеётся.

– Оно вкусное, - говорю я.

– Нет.

– И полезное, - добавляю.

– Нет.

– Ты вырастешь большим и сильным, - продолжаю я.
– Как я. Даже больше. У тебя появятся жабры. Сможешь плавать под водой и ловить лягушек. В них протеин. Тебе нужен протеин, парень. А то мелкий ещё.

– Я не мелкий!

– В твои годы я был вдвое больше. Ешь мясо, а не колись всякой дрянью.

Он хмурится, но идёт за мной.

– А сколько тебе лет? – спрашивает он.

– Не знаю. Семьдесят где-то.

– Чего-о-о? – фыркает он, - Ты выглядишь как Царап, хоть и больше его. А царап меня всего на пару лет старше.

– Не говори ерунды.

– Это ты не говори, - смеется он, - Семьдесят.

Идём некоторое время молча.

– Слушай, - спрашиваю я, - А что у вас тут вообще спросом пользуется. Ну, кроме «слёз» и фентанила. Есть лекарства, которые не готовит старый Мика?

Малыш чешет голову.

– Тут многих мучают плохие сны. От них тяжело проснуться, и они причиняют боль.

– Боль? Душевную? – спрашиваю я, - В сердце?

Он качает головой.

– Во всём теле. Сильная боль. Целителей мало и они не справляются – а слёзы стоят дорого.

– Понял, - киваю я, - Значит спрос на что-нибудь болеутоляющее.

Достаю телефон и начинаю перебирать варианты.

Я возвращаюсь к лагерю жёлтых с запозданием, но Астра всё ещё ждёт меня в тени у ворот. Её одежда напоминает наряд той женщины-рекрутера - длинное платье-накидка с капюшоном, сейчас откинутым на плечи. Волосы подвязаны жёлтой лентой, и это единственное, что выдаёт её принадлежность к Просвещённым.

– Привет, - говорю я, останавливаясь в шаге от неё.
– Хорошо устроилась?

Она пожимает плечами, но в её глазах читается усталость.

– Мой маскарад раскрыли сразу. Отправили в женскую казарму. У Просвещённых много женщин - они работают в библиотеке при храме.

– А Красавчик?

– Не видела его с тех пор, как нас разделили. Думаю, он в учебной зоне.
– Она оглядывает меня, задерживает взгляд на моей груди.
– Где твоя повязка?

– Не выдали. Наверное, не заслужил.

Её фиолетовые глаза сужаются, но она не комментирует. Вместо этого я достаю из сумки пачку графиков - свежие курсы валют и те, которые она когда-то начертила.

– Вот. Проверь, совпадает ли с реальностью.

Астра берёт листы, пролистывает, кривится.

– В библиотеке на меня свалили кучу работы. Разбирать архивы, переписывать книги...

– Не страшно. У тебя есть пара недель, пока старые графики не устареют.

Она заворачивает бумаги в полы платья, потом смотрит на меня.

– И как долго мы ещё будем торчать на этом корабле? Ты вообще собираешься нас вытаскивать?

– Работаю над этим.

Ответ её явно не удовлетворяет, но она не спорит. Просто кивает и отворачивается.

– Ладно. Я пойду.

– Удачи с архивами.

Она уходит, а я отправляюсь на поиски Малыша.

Рыночная площадь кишит людьми. Торговцы раскладывают товар на грязных тряпках, покупатели копошатся вокруг, как муравьи. Малыш где-то здесь - я видел, как он скрылся в толпе.

Нахожу его у лотка с "ржавым листом". Он что-то горячо обсуждает с продавцом - то ли торгуется, то ли выпрашивает товар в долг. Заметив меня, сразу замолкает и подбегает.

– Нашёл!
– кричит он, будто я пропадал годами.

– Ты где пропадал?

– Дела были.
– Он хитро ухмыляется.

Отвожу его в сторону, достаю из сумки несколько пачек трамадола.

– Вот. Не те ампулы, что ты просил, но боль унять помогут.

Малыш хватает упаковки, быстро прячет их в карманы.

– А сны?

– Никаких снов. Просто боль уйдёт. Это для тех, кому нужно.

Он надувает губы, но не спорит.

– Сможешь обменять это на "слёзы"?
– спрашиваю я.

– Легко.
– Он кивает.
– Уже завтра принесу.

– Быстрее.

– Сегодня вечером.

– Так-то лучше.

– Если разрешишь оставить часть таблеток себе, отведу тебя туда, куда обещал, - хитро говорит он.

– Ни за что.

Он фыркает, но видно, что доволен собой.

Я уже собираюсь уходить, когда двое в жёлтых повязках преграждают мне путь.