Я вспыхнула и уткнулась в ветку с зефиром.

Никакая книга не могла описать это чувство — лёгкость, восторг и ужас вперемешку. И какой-то новый, странный ток, пробегающий по коже, когда он рядом.

Позади нас раздался громкий всплеск — кто-то споткнулся у воды.

Вероника, конечно. С визгом она вынырнула на берег, размахивая руками и крича на свою команду.

— Ой, там опять Вероника пошла на водные процедуры, — хихикнула Лера. — А мы переживали, что она не блеснёт талантом.

Я засмеялась — тихо, почти шёпотом. Но впервые — свободно.

И в дыму от костра, под тихий хруст пылающих веток, она позволила себе просто быть. Не думать. Не бояться.

А чувствовать.

Потому что иногда — одной искры достаточно, чтобы внутри вспыхнуло нечто большее.

27

Мы сидели у костра — наш, по мнению Даши, был «самым атмосферным», потому что рядом никто не визжал под ухом и не играл на гитаре третий час подряд одни и те же три аккорда. Но если честно, настоящая атмосфера была даже не в этом.

Она была в том, как Лера подкладывала дрова с видом профессионального выживальщика. В том, как Даша уже полчаса жевала зефир без палки, потому что «так вкуснее». И даже в том, как неподалёку, у соседнего костра, Вероника с Златой злобно косились в нашу сторону, будто мы им весь кислород испортили.

Я сидела между Дашей и… Леоном.

Умный, дерзкий, бесстыдно красивый. И, что хуже всего — он теперь знал, что я могу краснеть как светофор, если он просто посмотрит в мою сторону чуть дольше пяти секунд.

— Эй, может, «Правда или действие»? — вдруг предложила Даша, оторвавшись от зефира. — А то сидим, как пенсионеры на даче. Давайте хоть немного унизим друг друга перед сном!

— Только без экстрима, — хмыкнул Егор, разворачивая очередную порцию сладкого. — В прошлом году Макар лизнул камень и стал мемом на целый месяц.

— А ты в прошлом году делил зефир так, будто мы у тебя на сахарной пайке! — фыркнул Макар в ответ . — Сказал бы сразу, что это была акция «один на всех и каждому по крошке».

— Это был экономический подход, — невозмутимо отозвался Егор, пряча пакет под лавку. — Я инвестировал в атмосферу. А особенно — в своё хорошее настроение.

— С таким настроением тебе бы в налоговую, — хмыкнула я, и рядом фыркнул Леон.

— Всё, заткнулись, — скомандовала Даша и щёлкнула пальцами. — Итак, я ведущая! Леон!

Он обернулся к ней, чуть склонив голову.

— Только если ты вменяема. И без еды в волосах.

— Это уголь! — возмутилась Даша. — И вообще, не умничай. Правда или действие?

Он мельком взглянул на меня. Очень мимолётно. Но почему-то внутри всё напряглось, как струна.

— Действие, — ответил он спокойно.

— Тогда… — она театрально задумалась, — поцелуй того, с кем сегодня прыгал в тандеме.

Секунда тишины. Потом — дружное:

— Уууууу!

Я зависла. Реально зависла. Как браузер на уроке информатики, когда открываешь три вкладки подряд. Зефир выпал у меня из рук и с шипением шмякнулся в костёр, расплавившись, как моё чувство самоконтроля.

— Это ж ты была, да? — с самым невинным лицом поинтересовался Леон, делая вид, что вспоминает.

Я отодвинулась, натягивая рукава толстовки до самых пальцев.

— Даже не думай. Укушу.

— Ты же говорила, что я не страшный, — усмехнулся он и медленно подался вперёд.

Кто-то из ребят уже достал телефон. Егор театрально отвернулся:

— Я этого не вижу. Я в дзене. Я с зефиром.

— Леон! — прошипела я, но уже поздно.

Он не поцеловал меня. Просто наклонился, легко коснувшись своим лбом моего. На секунду. Может, две. Но этого хватило, чтобы у меня дрожали ресницы, а сердце попыталось сдать в отставку.

— Выполнено, — спокойно сказал он и отстранился. — Теперь моя очередь. Саша. Правда или действие?

Я судорожно сглотнула.

— Эм… правда?

— Кто тебе больше понравился — я, когда мы летели… или я, когда держал тебя за руку у костра?

Ребята взорвались от смеха. Даже Лера ударилась лбом о плечо Даши.

— Это нечестно! — воскликнула я. — Так нельзя!

— Ты выбрала «правду», — пожал плечами он. — Так кто?

Я уставилась в костёр.

— Я подумаю об этом, когда ты перестанешь меня смущать каждые пять минут.