Леон же бросил взгляд на Веронику и невозмутимо добавил:

— А мы, между прочим, прыгнули с высоты, словили кайф и ещё остались живы.

— Вот молодцы. Надо же кому-то кайфовать, пока мы страдаем, — проворчала Вероника и вдруг уставилась на меня.

Я всё ещё была в толстовке Леона. И только потянулась, чтобы её снять, как поймала взгляд Златы. Тот, прищуренный. Подозрительный.

Вероника тоже напряглась.

И вот тогда… Даша, как всегда, не упустила момента:

— Всем расступиться! Герои Прыжка идут! Им срочно нужен горячий чай, плед и осознание, что между ними что-то намечается!

Я почувствовала, как мгновенно вспыхнули уши.

Леон хмыкнул и, подбросив еловую шишку, сказал:

— Готов признаться в одном. Прыжок с Сашей — лучшее решение за весь день.

— Фу! — протянула Вероника.

— Беее, — добавила Злата.

— Ну хоть не с дерева, — пробормотал Макар, глядя в небо.

—Сашка, я рада что хоть у тебя день прошел весьма продуктивно. — широко улыбнулась Лерка, подмигивая.

Мы прошли мимо, и я обернулась. Увидела, как Вероника сжала лямку рюкзака — слишком сильно.

И всё же… Я шла рядом с Леоном. В его толстовке. После полёта. После взгляда.

Деревянные лавки, тёплый свет костра, треск дров и дым, стелющийся по поляне, — всё это обволакивало, как уютное одеяло.

Я опустилась на скамью, натянув на колени рукава Леоновой толстовки, и зябко поёжилась, хотя уже совсем не мёрзла. Просто… хотелось спрятаться. От мыслей. От взглядов. Особенно от своих собственных.

— Эй, народ, у кого зефир? — раздалось с противоположной стороны. — А шпажки где?!

— У Егора, конечно! — отозвался кто-то. — Только он, как обычно, прикинется, что это “дефицитный товар”.

— Он же мажор, но зефир делит, как в голодные времена, — подхватила Даша. — Один на всех, зато пакет — Gucci.

— Это был ограниченный выпуск! — возмутился Егор, появляясь с пакетом зефира, как с трофеем. — Я просто за разумное потребление!

— Ты за жадное потребление, — хмыкнул Макар. — В прошлом году ты из одного зефира сделал три мини-шашлыка.

— Учёный подход, — гордо заявил Егор. — Я исследую термическую обработку сахарных полимеров.

— О, ща будет сахарная истерика, — обрадовалась Даша, плюхаясь рядом. — Я первый тостер!

— Тостер — это как ты после прыжка бы выглядела, — фыркнула Злата, устраиваясь чуть поодаль.

Я поймала её взгляд — отстранённый, настороженный. Не враждебный, но… будто она присматривалась. Холодок пробежал по спине, и я тут же отвела глаза.

Рядом со мной опустился Леон. Без слов. Просто сел — как будто знал, что его место именно тут.

— Ну что, — наклонился он ближе. — Готова признать, что это был лучший прыжок в твоей жизни?

От его дыхания щекотно кольнуло в шею.

— М-м… Может, на одну каплю адреналина из десяти, — попыталась я сохранить серьёзность.

— Врёшь. Ты сначала кричала, как будто тебя похищают, а потом смеялась, как будто тебе вручили миллион. Особенно когда я крепко держал тебя в полёте.

Я медленно повернулась к нему.

— То есть ты всё это фиксировал?

— Конечно. Надо же было убедиться, что мой тандемный стиль работает на все сто.

— У тебя был стиль? Это звучит подозрительно.

— Прыжок, или как я тебя словил внизу?

Я замолчала. Сердце всё ещё билось, будто я не приземлилась, а зависла где-то между небом и землёй.

Он взял тонкую ветку, нанизал зефир и протянул мне.

— Держи. Докажи, что ты не только в прыжках трусиха, но и умеешь управляться с огнём.

— Вот сейчас было обидно, — фыркнула я, но губы предательски расползлись в улыбке.

Наши пальцы соприкоснулись — на миг, и он не отдёрнул руку. И я тоже.

Даша, подслушивавшая с видом наглой вороны, зашипела от восторга:

— Всё! Выключайте свет! Леон кормит Сашу зефиром! Я сейчас расплачусь, как на последней серии дорамы! Где мой плед и коробка «Love is»?!

— Я тебя сейчас сама подожгу, как этот зефир, — буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Поджигай, — усмехнулся Леон. — Но только если вместе с собой. Ты с огнём — зрелище.

— Ты странный, — пробормотала я, но так, что даже самой не поверилось в упрёк.

Он чуть наклонился.

— А ты не такая уж паинька, как притворяешься. Особенно в полёте. Смеялась, как будто это не страшно, а… волшебно.