Могу ли я сделать это снова?

Это был в высшей степени опасный и безрассудный план. Но я должна была заполучить лунный осколок не только для того, чтобы освободиться, но и для того, чтобы помешать Темному Богу когда-либо снова пересечь границу.

Я постучала в дверь.

— Скажите Меланте, что я готова вернуться к работе.

В тот день я присоединилась к Мел в ее мастерской и принялась за подготовку компонентов для заклинаний, удерживающих лозы на расстоянии. Через час она подняла глаза от своей стопки заметок и улыбнулась.

— Хорошо, что ты вернулась. Я привыкла к тому, что ты рядом.

Я выдавила из себя улыбку и продолжила растирать малахит в порошок со странным запахом.

Она обошла стол напротив меня и прислонилась к нему с мрачным выражением лица.

— Что с тобой? Ты была такой тихой.

— Меня удерживает против моей воли кровожадный ублюдок, — я бросила еще одну луковицу в ступку и раздавила ее. — Разве этого недостаточно, чтобы быть в плохом настроении?

Мел покачала головой.

— Это из-за вылазки, не так ли? Я не знаю, что заставило Кейдена взять тебя с собой. Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.

— Это случилось бы независимо от того, видела я это или нет, — пробормотала я.

Она вздохнула.

— Он ведет войну…

— Как будто это что-то оправдывает, — резко сказала я.

Мел уперла руки в бока и склонила голову набок.

— Это очень таки оправдывает, если этим он останавливает фейри от нападений на деревни, подобные Фростфоллу.

Я приостановила свою работу и пронзила ее пронзительным взглядом.

— Но так ли это? Когда фейри нападают, он наносит ответный удар, и они мстят. Это не прекратится до тех пор, пока все невинные люди, живущие в Стране Грез, не будут мертвы.

Брови Мел сошлись на переносице, и она выглядела расстроенной.

— Может быть, ты этого не видишь, но он борется за жизнь этого королевства. Он делал и будет продолжать делать вещи, которые могут показаться сомнительными, но если бы ты только могла понять…

Я стукнула пестиком по столу.

— Что тут понимать? Это не остановится. Когда он закончит уничтожать весь Бессмертный Двор, что тогда? Будет ли мой дом следующим? Что будет после этого? Его заперли, потому что он хотел уничтожить человечество.

Она отвернулась от стола.

— Ты перестала думать, что эти легенды были созданы теми же людьми, которые заперли его? Я не знаю, каким он был тысячелетие назад, но я провела свою взрослую жизнь, наблюдая, как он сражается за оборотней здесь.

Я печально покачала головой.

— Что бы хорошего он ни сделал, он все равно монстр, Мел. Я видела это.

Она посмотрела на меня с твердым, как железо выражением.

— Некоторых монстров просто нужно приручить.

Мое сердце сжалось, а горячие слезы обожгли глаза. Я схватила пестик и снова начала растирать, отказываясь поддаваться своим эмоциям.

Мел прислонилась к книжной полке спиной ко мне.

— Мне жаль, Саманта. За все. Кейден. Это место. Что ты видела, и что с тобой сделали. Все это.

Ее запах был коктейлем сожаления и фрустрации, и я поняла, что она была пленницей своей лояльности, как я была пленницей ошейника.

Я вздохнула.

— Я знаю.

Она повернулась, и я увидела борьбу в ее глазах. Она разрывалась между Кейденом и мной, и как бы мне ни хотелось, чтобы она встала на мою сторону, я знала, что она этого не сделает. Не могла.

— Просто дай Кейдену шанс, — сказала она. — Он лучше, чем ты думаешь.

Глубокая боль застряла у меня в горле. Никогда.

Мы почти не разговаривали ни в тот день, ни на следующий. Я знала, что он хотел поговорить, но просто не знал, что сказать. То, что было так близко между нами, истончилось, хотя все еще оставалось там.

Я избегала Кейдена. Когда меня не было в своей комнате, я была в мастерской Мел, помогая готовить компоненты заклинания, необходимые ей для обновления защиты вокруг границ. Некоторые из них были ловушками. Другие были оповещениями. Я не понимала нюансов магии. Но было ясно, что они терпели неудачу все быстрее и быстрее. По крайней мере, я знала, что помогаю защищать деревни, подобные Селены, и для этого мне не нужно убивать.

Так Мел видела свою работу? Способ помочь без кровопролития? Ну, технически, с довольно большим кровопролитием — в конце концов, она была ведьмой крови, — но это было сделано добровольно.

Я вырывала лепестки из цветов, вплетала паутину в нитки, извлекала ртуть из киновари и выполняла дюжину других отупляющих и потенциально опасных задач. Это позволяло моим рукам работать, а моему уму строить планы.

Концептуально мой план был прост.

Я бы добавила Темному Богу экстракт лилии снов, когда буду наносить на него зелье. На поляне он сказал мне, что единственными существами, невосприимчивыми к воздействию цветка, были терновые-ведьмы. Я надеялась, что это относилось и к нему.