Я попятилась от него.

— Я проезжала через разрушенную деревню по другую сторону границы. Они утверждали, что это была твоя вина.

Темный Бог выдернул свой топор из лозы и бросил на меня задумчивый взгляд.

— Я участвую в войне, и я всегда буду поддерживать равновесие. Когда они посылают воинов и зверей убивать моих людей, я мщу.

Так что да, он уничтожил ее.

Правда заключалась в том, что у меня не было веских причин верить Темному Богу или тому, что говорили фейри, или даже своим собственным глазам. Если фейри могли накладывать чары или обманывать без запаха лжи, то и бог мог. Вероятно, он мог искажать правду или даже создавать иллюзии. Черт, он и раньше заставлял меня говорить — разве он не может сейчас использовать свою магию?

Одно было ясно: в Стране Грез я никому не могла доверять, даже самой себе. Что, черт возьми, я должна была делать, оказавшись в ловушке между кровожадным монстром и королевством фейри, полным лживых ублюдков?

— Что это за долбанутая война? — пробормотала я себе под нос.

— Та, которую они начали давным-давно.

Темный Бог повернулся ко мне спиной и перерубил еще одну толстую лозу.

— После того, как я был заключен в тюрьму Богиней Луны, Бессмертный Двор захватил землю за стенами ее тюрьмы и изгнал оборотней. Но фейри не удовлетворились землей, которую они украли, и теперь они высасывают из меня жизнь.

Он оторвал лозу от усиков, которые цеплялись к земле, затем швырнул вперед. Она изогнулась, как тело морского змея, а затем рухнула глубже в лес.

— Если эти лозы тебе ничего не доказывают, я могу показать тебе также сожженные останки и заброшенные деревни. По эту сторону барьера их точно столько же.

Мой желудок скрутило. Повсюду, где кровоточили лозы, из мертвой земли пробивалась жизнь.

Темный Бог сунул свой топор обратно в петлю.

— Рана, которую ты нанесла, ослабила меня. Мне нужно, чтобы ты исцелила меня, чтобы я мог исцелить свою землю.

Я сглотнула, качая головой.

— Я не знаю как.

Он сократил расстояние между нами, и у меня перехватило дыхание, когда я посмотрела ему в лицо. Запах его пота и крови виноградных лоз смешался в пьянящий коктейль из мускуса и сладких фруктов.

— Я знаю, ты не думаешь, что владеешь магией, но она у тебя есть. Возможно, ты использовала магию Луны, но ты создала заклинание, которое ранило меня. Поработай с моей ведьмой. Найди способ снять проклятие, которое ты наложила на меня. Это все, о чем я прошу тебя.

Черт возьми, он был так близко.

Может быть, не так близко, как во время нашей поездки, но не было никакой возможности притвориться, что он был кем-то иным, кроме опасного зверя. Он смотрел на меня сверху вниз, со своим этим высоким ростом, со свирепым выражением лица, от которого мне захотелось убежать, спасая свою жизнь, но мои ноги увязли в грязи.

Мое горло сжалось так, что я не могла сглотнуть. Даже если он говорил правду, я не могла рассматривать исцеление ублюдка, с которым мы так упорно боролись, не так ли? Что, если он выиграет свою войну? Что он сделает с фейри? С Мэджик-Сайдом?

Дрожа, я сказала:

— Я сожалею о твоей земле и твоем народе, но ничто в том, что ты показал, не меняет того факта, что ты монстр и несущий смерть.

Темный Бог взял меня за подбородок, его прохладная магия распространилась, когда его большой палец погладил мою щеку.

— Может, я и монстр, но ты моя пленница. И все же я заключу с тобой сделку. Исцели меня, и я выпущу тебя из пещеры.

Я вздрогнула.

— Этого недостаточно.

— Тогда ты сама себе пленница, — он отпустил мою челюсть и отступил.

Я резко втянула воздух, когда вся надежда, которая была у меня в груди, испарилась.

Он вытащил свой топор из петли и ударил им вниз, чтобы отрубить один из отростков от массивной виноградной лозы.

— Я знаю, ты презираешь все, за что я выступаю, но провести остаток своей жизни в пещере — это ничего не изменит в мире.

Быстрым рывком он оторвал большую лозу от дерева, которым она была обвита, сломав его иссохшие ветви.

— Если я не смогу защитить свои границы, эта зараза распространится, и многие животные, оборотни и даже фейри, которые называют мои земли домом, умрут.

Тяжесть мира обрушилась на меня, и я почувствовала себя в еще большей ловушке, чем когда была в пещере. На волоске висела не только моя свобода. Моя собственная жизнь не имела значения. Однажды я уже рисковала ею, чтобы остановить его. У меня было мало времени, но моя мать зависела от меня. Если я не вернусь, никто не даст ей лекарства.

И он был прав — если бы я сидела в пещере и ничего не делала, мир двигался бы дальше. Он и фейри вели бы свою войну. Люди погибли бы. Если я исцелю его, возможно, я смогу остановить что-то из этого. Он все еще был заперт в своей тюрьме. Он не мог пересечь границу, даже если бы его армии смогли.